Я решил, что А Лингу следует верить…
– Что?! – вскрикнул я.
– Вы удивлены, Гастингс?
А Линг знает о существовании Большой Четверки, это слишком очевидно, и также очевидно, что до того момента он никак не связывал эту банду с убийством своего хозяина.
Если бы китаец был убийцей, его лицо не утратило бы привычного выражения, ведь он был бы готов к вопросу.
Поэтому я решил, что А Линг говорит правду, и сосредоточил свое внимание на Джеральде Пэйнтере.
Мне казалось, что Номер Четвертый мог бы с легкостью играть роль племянника.
– Что?! – снова воскликнул я. – Номер Четвертый?
– Нет, Гастингс, он не Номер Четвертый.
Как только я прочитал в этой книге о желтом жасмине, я увидел правду.
На самом-то деле она сама бросается в глаза.
– Как обычно, – холодно заметил я, – в мои глаза она почему-то не бросается.
– Потому что вы не пользуетесь своими маленькими серыми клеточками.
У кого была возможность отравить карри?
– У А Линга, конечно.
Больше ни у кого.
– Ни у кого?
А как насчет врача?
– Но это было бы после того.
– Разумеется, после.
В том карри, который был приготовлен для мистера Пэйнтера, не содержалось ни крошки опиума, но, поскольку врач пробудил в старом джентльмене подозрения, Пэйнтер не дотронулся до соуса и передал его доктору для исследования – что и входило в план Квентина.
Доктор Квентин явился, забрал карри и сделал мистеру Пэйнтеру инъекцию – сердечного средства, как он утверждает, однако на самом деле это был желтый жасмин в смертельной дозе.
Когда яд начал действовать, он ушел, предварительно открыв окно.
Затем ночью он вернулся – через окно – и сунул мистера Пэйнтера в огонь.
Он не обратил внимания на газету, упавшую на пол и прикрытую телом старого джентльмена.
Пэйнтер знал, каким ядом его отравили, и приложил все усилия к тому, чтобы обвинить в своей смерти Большую Четверку.
Для Квентина не составило труда насыпать порошок опиума в переданный ему карри, а уж потом передать его в лабораторию на исследование.
Он изложил нам собственную версию его беседы со старым джентльменом и как бы случайно упомянул об инъекции сердечного средства – на случай, если кто-то заметит на коже убитого след укола.
Так что поначалу возникли две версии: несчастный случай и возможное отравление карри А Лингом.
– Но доктор Квентин не может ведь быть Номером Четвертым?
– Полагаю, может.
Можно не сомневаться в том, что настоящий доктор Квентин сейчас находится где-нибудь за границей.
Номер Четвертый просто стал им на небольшое время.
С доктором Болито он договорился в письмах, так что проблем не возникло.
В эту минуту в нашу гостиную ворвался инспектор Джепп, красный как рак.
– Вы его схватили? – тревожно спросил Пуаро.
Джепп покачал головой, переводя дыхание.
– Доктор Болито сегодня утром вернулся из отпуска – его вызвали телеграммой.
Никто, правда, не знает, кто эту телеграмму отправил.
А тот человек удрал еще ночью.
Но мы его поймаем.
Пуаро печально покачал головой.
– Думаю, не поймаете, – сказал он и рассеянно начертил вилкой на столе большую четверку.
Глава 11 Шахматная задача
Мы с Пуаро частенько обедали в одном маленьком ресторанчике в Сохо.
И однажды вечером мы заметили за соседним столом одного нашего друга.
Это был не кто иной, как инспектор Джепп, и, поскольку за нашим столом имелось свободное место, он присоединился к нам.
Мы уже довольно давно его не видели.
– Вы совсем не заходили к нам в последнее время, – сказал Пуаро с легкой укоризной в голосе. – Ни разу с тех пор, как мы занимались делом Желтого Жасмина, а это было почти месяц назад.
– Я был на севере… потому и не заходил.