Я сейчас слежу за домом, где скрылся китаец, и боюсь отойти.
Я буду ждать вас до шести часов, а если вы не придете – попытаюсь сам проникнуть в дом.
Конечно, шансов не слишком много, да и парнишка может не найти вас.
Но если все-таки найдет – пусть проводит вас прямиком ко мне.
И прикройте вы свои замечательные усы, ведь если из окон дома кто-то выглянет, вас могут узнать.
Искренне ваш А.Г.»
Каждое из слов, которые я писал, все глубже погружало меня в пучину отчаяния.
Письмо было составлено чертовски умно.
Именно такое я и написал бы сам.
Все мои усилия, приложенные к тому, чтобы оставить знак в виде четырех книг, обесценивались – ведь в письме прямо говорилось, что явившийся днем китаец обманом увел меня из дома.
Вот теперь и возникла настоящая ловушка, и я прекрасно понимал, как воспримет все это Пуаро.
И время было рассчитано безупречно.
Когда Пуаро получит мою записку, ему придется сразу же идти с «моим посыльным», выглядящим абсолютно невинно, и я знал, что мой друг так и поступит.
Моя решимость и твердое намерение проникнуть в дом заставят его спешить.
Он всегда самым нелепым образом недооценивал мои способности.
И он сразу проникнется уверенностью, что я нарываюсь на неприятности, не понимая ситуации в целом, – и поторопится взять дело в свои руки.
Но ничего нельзя было изменить.
Я написал то, что было приказано.
Хозяин подвала забрал у меня листок, прочел письмо, одобрительно кивнул головой и передал листок одному из молчаливых стражей – и страж тут же исчез за одной из шелковых занавесок, которая скрывала за собой дверь.
Сидевший на диване китаец с улыбкой взял бланк телеграммы и что-то начертал на нем.
Потом протянул бланк мне.
Я прочитал:
«Отправьте белую птицу в полет, скорее».
Я вздохнул с облегчением.
– Вы отправите это сейчас же? – спросил я.
Он снова улыбнулся и покачал головой:
– Когда мсье Эркюль Пуаро окажется в моих руках, не раньше.
– Но вы обещали…
– Если наш план почему-то не сработает, мне может понадобиться наша белая птица – чтобы убедить вас приложить новые усилия.
Я побелел от гнева.
– Боже мой!
Если вы… Он взмахнул тонкой желтой рукой с длинными пальцами.
– Успокойтесь, я вовсе не думаю, что нас ждет неудача.
В то же мгновение, когда мсье Пуаро попадется, я сдержу свою клятву.
– Если ваша клятва чего-то стоит.
– Я поклялся вам священными могилами моих предков.
Не бойтесь.
Отдохните пока.
Мои слуги в мое отсутствие сделают для вас все.
Я остался один в этом странном подземном гнезде роскоши.
Вернулся второй страж.
Один из китайцев принес еду и питье и предложил мне, но я взмахом руки отказался от всего.
Я был словно болен, на душе было тяжело… Потом вернулся хозяин, высокий и величественный в своем шелковом халате.
Он принялся руководить операцией.
По его приказу меня быстро отвели через подвал и туннель в тот самый дом, куда мы изначально зашли.
Я очутился в комнате первого этажа.
Окна здесь были закрыты ставнями, но сквозь щели нетрудно было увидеть улицу.
Старый бродяга тащился по противоположной стороне, но когда я увидел, как он стрельнул глазами на окна дома, я понял, что это один из членов банды, стоящий на посту.
– Все отлично, – сказал мой китайский друг, – Эркюль Пуаро попался на удочку.
Он уже недалеко… и он один, если не считать мальчишки-провожатого.