И на решетке камина – четыре кусочка угля, тщательно уложенные мной.
Пуаро проследил за моим взглядом.
– Да-да, это была великолепная идея… и книги тоже.
Знаете, если мне еще когда-нибудь скажут:
«Этот ваш друг, этот Гастингс, он ведь не блестящего ума, так?» – я отвечу:
«Вы ошибаетесь!»
Да, ваша идея была блестящей, просто гениальной.
– Вы поняли, что это значит?
– Разве я идиот?
Конечно, понял.
Я получил необходимое предостережение и время для разработки плана.
Каким-то образом Большая Четверка выманила вас из дома.
С какой целью?
Понятно, что не ради ваших прекрасных глаз… и не потому, что они боятся вас и хотят устранить с дороги.
Нет, их цель была совершенно очевидна.
Вы должны были послужить приманкой, чтобы завлечь в их когти великого Эркюля Пуаро.
Но я давно готов к чему-то в этом роде.
Я кое-что сделал в плане подготовки к дальнейшему, и вскоре, как я и ожидал, прибыл посыльный – такой невинный с виду уличный мальчишка.
Что ж, я поверил его сказочке, поспешил следом за ним, и, к счастью, они позволили вам выйти на крыльцо дома.
Я только того и боялся, что мне придется схватиться с ними прежде, чем я найду то местечко, где они спрятали вас, и что мне придется искать вас, возможно, тщетно… после того.
– Схватиться с ними, вы сказали? – слабым голосом переспросил я. – В одиночку?
– О, тут нет ничего особенного.
Если человек готов к встрече – все остальное просто.
Всегда готов, так, кажется, говорят скауты?
А я был готов.
Не так давно я оказал услугу одному известному химику, который во время войны работал с отравляющими газами.
Он изготовил для меня маленькую бомбочку – простую в обращении и совсем легкую… бросаешь ее, она делает «пуф!» – и все вокруг затягивает дым, а люди теряют сознание.
Я ее и бросил, тут же свистнул в маленький свисток – и в ту же минуту за дело принялись люди Джеппа, которые следили за мной и посыльным до самого этого дома, оставаясь незамеченными.
– Но как вы сами умудрились не потерять сознание?
– Еще одна маленькая удача.
Наш друг Номер Четвертый (наверняка это он сочинил гениальное письмо от вашего имени) позволил себе маленькую колкость в адрес моих усов, а в результате я с легкостью спрятал под желтым шарфом респиратор.
– Да, я помню, – воскликнул я, и вместе со словом «помню» на меня свалился невыносимый ужас, в одно мгновение вернувшийся из забытья.
Синдерелла… Я со стоном откинулся назад.
Должно быть, я снова на минуту-другую потерял сознание.
А когда очнулся, почувствовал на губах вкус бренди – Пуаро старался влить его мне в рот.
– Что еще, mon ami?
Что?
Скажите мне!
Я медленно, с трудом, содрогаясь при каждом слове, рассказал ему все.
Пуаро всплеснул руками.
– Друг мой!
Друг мой!
Но как вы должны были страдать!
А я ничего об этом не знал!
Но успокойтесь, успокойтесь!
Все в порядке!
– Вы хотите сказать, что найдете ее?
Но она в Южной Америке!
И к тому времени, когда мы доберемся туда… нет, задолго до того, она уже будет мертва… и бог знает, как, каким ужасным способом придется ей умереть.
– Нет, нет, вы не понимаете.