– Сегодня, друг мой, я бы посоветовал вам надеть ваш лучший костюм.
Мы отправляемся с визитом к министру внутренних дел.
– В самом деле?
Это замечательно!
Он вам звонил, просит что-то расследовать?
– Не совсем так.
Встреча состоится по моей инициативе.
Вы, может быть, помните, я говорил однажды, что как-то мне довелось оказать ему небольшую услугу.
Он был в восторге и чрезвычайно высоко оценил мои способности, а теперь я хочу этим воспользоваться.
Как вам известно, французский премьер мсье Дежардо сейчас в Лондоне, и по моей просьбе министр устроил так, что он будет присутствовать сегодня на нашем маленьком совещании.
Достопочтенный Сидней Кроутер, министр внутренних дел Его Величества, был фигурой известной и популярной.
Это был человек лет пятидесяти, с насмешливым выражением лица и проницательными серыми глазами; он встретил нас с добродушным дружелюбием, являвшимся одной из главных черт его характера.
В кабинете, спиной к камину, стоял высокий худощавый человек с остроконечной черной бородкой и выразительным лицом.
– Мсье Дежардо, – сказал Кроутер, – позвольте мне представить вам мсье Эркюля Пуаро, о котором вы, возможно, уже слышали.
Француз поклонился и взмахнул рукой.
– Разумеется, я слышал о мсье Пуаро, – вежливо произнес он. – А кто о нем не слышал?
– Вы очень любезны, мсье, – сказал Пуаро, кланяясь, но его лицо порозовело от удовольствия.
– Найдется ли у вас словечко и для старого друга? – послышался тихий голос из угла кабинета, и из-за высокого книжного шкафа вышел еще один человек.
Это был наш давний знакомый, мистер Инглз.
Пуаро с жаром пожал его руку.
– А теперь, мсье Пуаро, – сказал Кроутер, – мы все к вашим услугам.
Насколько я понял из нашего разговора по телефону, у вас есть некое чрезвычайно важное сообщение?
– Да, мсье, это так.
В мире в наши дни существует некая обширная организация – преступная организация.
Ею руководят четыре человека, которых называют обычно Большой Четверкой. Номер Первый – это некий китаец по имени Ли Чанг Йен. Номер Второй – американский мультимиллионер Эйб Райланд. Номер Третий – некая француженка.
Номер Четвертый… ну, у меня есть все основания полагать, что это английский актер Клод Даррел.
Эти четверо объединились с целью разрушить существующий социальный порядок и заменить его анархией, чтобы стать диктаторами при новом строе.
– Невероятно! – пробормотал француз. – Райланд ввязался в подобное дело?
По-моему, идея слишком фантастична. – Потрудитесь выслушать, мсье.
Я перечислю вам некоторые из деяний этой самой Большой Четверки.
Излагаемые Пуаро факты захватили всеобщее внимание.
Мне они были знакомы в деталях, и я заново вспомнил все наши пугающие приключения, слушая сухо звучащий голос Пуаро.
Когда Пуаро умолк, мсье Дежардо молча посмотрел на мистера Кроутера.
Тот ответил на его взгляд словами:
– Да, мсье Дежардо, я думаю, мы должны признать существование Большой Четверки.
Скотленд-Ярд поначалу склонен был отнестись к идее с насмешкой, но им пришлось убедиться, что мсье Пуаро прав в большинстве своих утверждений.
Вот только вопрос об их целях остается открытым.
Я не могу отделаться от ощущения, что мсье Пуаро… э-э… несколько преувеличивает.
В качестве ответа Пуаро привел десяток ярких примеров.
Меня просили не публиковать их даже теперь, и потому я промолчу, скажу лишь, что речь шла о невероятных катастрофах на подводных лодках, случившихся в определенное время, и о серии авиационных катастроф и вынужденных посадок.
Пуаро утверждал, что это дело рук Большой Четверки, и в доказательство привел письменные показания нескольких ученых, из которых следовало, что для организации подобных диверсий Большая Четверка должна владеть научными секретами, неизвестными остальному миру.
Это привело нас к тому самому вопросу, которого я и ждал от французского премьера.
– Вы сказали, что третий член преступной организации – француженка.
Вам известно ее имя?
– Это имя всем хорошо известно, мсье.
Номер Третий – не кто иной, как прославленная мадам Оливер.
При упоминании знаменитой ученой дамы, преемницы мадам Кюри, мсье Дежардо чуть не вывалился из кресла, а его лицо побагровело от охватившего француза негодования.
– Мадам Оливер!
Это невозможно! Абсурд!
Чушь!