Это оскорбление нации!
Пуаро слегка покачал головой и ничего не сказал.
Дежардо несколько секунд пребывал в остолбенении.
Затем его лицо прояснилось, он перевел взгляд на министра внутренних дел и многозначительно постучал себя пальцем по лбу.
– Мсье Пуаро – великий человек, – сказал он. – Но даже великие люди иногда… ну, имеют свой маленький пунктик, не так ли?
И начинают искать воображаемые заговоры в высоких сферах.
Это общеизвестно.
Вы со мной согласны, мистер Кроутер?
Министр внутренних дел несколько минут молчал, ничего не отвечая.
Затем заговорил медленно и серьезно.
– Честно говоря, я не знаю, – сказал он. – Я всегда полностью доверял мсье Пуаро, но… Ну, тут нужно больше, чем вера.
– И еще этот Ли Чанг Йен, – продолжил мсье Дежардо. – Кто вообще о нем когда-нибудь слыхал?
– Я, – неожиданно для всех раздался голос мистера Инглза.
Француз уставился на него, а мистер Инглз ответил ему безмятежным взглядом, в этот момент он еще сильнее, чем прежде, напоминал китайского идола.
– Мистер Инглз, – пояснил министр внутренних дел, – величайший эксперт по внутренним делам Китая.
– И вы слышали о Ли Чанг Йене?
– Пока присутствующий здесь мсье Пуаро не явился ко мне с визитом, я воображал, что я – единственный англичанин, знающий об этом китайце.
Не ошибитесь, мсье Дежардо, в Китае сейчас есть лишь один-единственный человек, на которого стоит обратить внимание, – Ли Чанг Йен.
Он, возможно – я подчеркиваю: возможно, – обладает в настоящий момент самым блестящим умом в мире.
Мсье Дежардо выглядел совершенно ошеломленным.
Но вскоре он оживился.
– Не исключаю, что в ваших словах что-то есть, мсье Пуаро, – холодно сказал он. – Но в том, что касается мадам Оливер, вы полностью ошибаетесь.
Она подлинная дочь Франции и предана только науке и ничему, кроме науки.
Пуаро пожал плечами и промолчал.
Последовала пауза, длившаяся минуту или две, а затем мой невысокий друг встал, и, несмотря на всю эксцентричность его внешности, он выглядел преисполненным достоинства.
– Я сказал все, господа… я предостерег вас.
Я так и думал, что мне, скорее всего, не поверят.
Но по крайней мере вы предупреждены.
Мои слова осядут в ваших умах, и каждый новый факт будет подтверждать мои слова и укреплять вашу пошатнувшуюся веру в меня.
Мне необходимо было высказаться сегодня… позже, может быть, я уже не смогу этого сделать.
– Вы хотите сказать… – проговорил Кроутер, вопреки собственной воле поддавшись серьезности тона Пуаро.
– Я хочу сказать, мсье, что с того момента, как я установил личность Номера Четвертого, моя жизнь не стоит и цента.
Он постарается уничтожить меня любой ценой – не напрасно ведь его зовут Истребителем.
Мсье, я прощаюсь с вами.
Вам, мсье Кроутер, я вручаю этот ключ и этот запечатанный конверт.
Я изложил все свои соображения по данному делу и все идеи по поводу того, как наилучшим образом встретить угрозу, которая в один прекрасный день может нависнуть над миром, и спрятал все это в некоем сейфе.
В случае моей смерти, мсье Кроутер, я завещаю вам забрать эти бумаги и постараться извлечь из них пользу.
А теперь, господа, всего доброго!
Дежардо лишь холодно кивнул, но Кроутер вскочил и протянул руку моему другу:
– Вы обратили меня в свою веру, мсье Пуаро.
Да, все это выглядит фантастично, однако я верю, что вы говорили правду.
Мистер Инглз вышел вместе с нами.
– Что ж, встреча прошла неплохо, – заявил Пуаро, когда мы вышли наружу. – Я и не рассчитывал убедить Дежардо, но я по крайней мере уверен теперь, что, если умру, мои знания не умрут вместе со мной.
И у меня появилась парочка новых последователей.
Вот так!
– Я всегда с вами, вы это знаете, – сказал Инглз. – Кстати, я еду в Китай, как только разберусь тут с делами.
– Умно ли это?
– Нет, – сухо ответил мистер Инглз. – Но это необходимо.
Каждый должен делать то, что в его силах.
– Ах, вы храбрый человек! – выразительно воскликнул Пуаро. – Если бы мы были не на улице, я бы обнял вас!