Я был в крайнем изумлении.
Однако после мгновенного раздумья я сказал, что, пожалуй, приеду прямо сейчас.
Госпиталь Святого Юлиана находился, насколько я знал, неподалеку от доков, и мне пришло в голову, что китаец, возможно, сошел с какого-то корабля.
И только когда я уже ехал в госпиталь, меня пронзило внезапное подозрение.
А что, если это ловушка?
Кто бы ни был этот китаец, здесь мог приложить руку Ли Чанг Йен.
Я припомнил западню с мнимым отравлением.
И если звонок – еще одна уловка моих врагов?
По некотором размышлении я решил, что в любом случае от визита в госпиталь вреда быть не может.
Возможно, это и не имеет отношения к заговору.
Конечно, умирающий китаец мог сообщить мне нечто такое, что завело бы меня прямо в руки Большой Четверки, но, если я буду осторожен и внимателен и притворюсь доверчивым остолопом, я могу узнать кое-что полезное.
Как только я прибыл в госпиталь Святого Юлиана и назвал себя, меня тут же провели в травматическое отделение к постели пострадавшего.
Он лежал абсолютно неподвижно, глаза были закрыты, и лишь едва заметное дыхание давало понять, что он еще жив.
Возле постели стоял врач, держа руку на пульсе китайца.
– Он едва жив, – прошептал доктор. – Вы его знаете?
Я покачал головой.
– Никогда его не видел.
– Тогда почему у него в кармане были ваше имя и адрес?
Вы ведь капитан Гастингс, так?
– Да, но я понимаю в этом деле не больше вашего.
– Удивительно.
Из его документов ясно, что он служил в доме некоего Инглза, отставного государственного служащего.
А, так вы с ним знакомы? – быстро произнес врач, поскольку я остолбенел, услышав произнесенное имя.
Слуга Инглза!
Тогда я наверняка видел его прежде.
Вот только я так и не научился отличать одного китайца от другого.
Должно быть, он вместе с Инглзом отправился в Китай, а после гибели хозяина вернулся в Англию с каким-то сообщением – может быть, даже и для меня.
Я понял, что узнать это сообщение не просто необходимо, а жизненно важно.
– Он в сознании? – спросил я. – Он может говорить?
Мистер Инглз был моим старым другом, и я думаю, этот бедняга принес мне какое-то известие от него.
Видите ли, мистер Инглз пропал дней десять назад, и предполагают, что он упал за борт.
– Он в сознании, но я сомневаюсь, что он сможет что-то сказать.
Знаете, он потерял чертовски много крови.
Конечно, я могу ввести ему дополнительную дозу стимулятора, но вообще-то мы уже сделали все, что было в наших силах.
Тем не менее он сделал китайцу подкожное вливание, а я стоял возле постели, надеясь, несмотря ни на что, услышать нечто важное… увидеть некий знак… что-то, что может оказаться для меня весьма ценным в погоне за врагами.
Но минуты шли, а знака не было.
Внезапно меня осенила зловещая идея.
А что, если я уже в ловушке?
Предположим, что этот китаец лишь притворился слугой Инглза, а на самом деле он один из агентов Большой Четверки?
Разве я не читал столько раз о китайских жрецах, способных симулировать смерть?
Или, предположим, у Ли Чанг Йена есть группа фанатиков, готовых умереть по его приказу, лишь бы добиться нужного результата?
Мне следовало быть настороже…
И как раз в то самое мгновение, когда все эти мысли мелькали в моей голове, умирающий пошевелился. Он что-то неразборчиво пробормотал.
Потом я заметил, как его глаза приоткрылись, и он бросил на меня взгляд.
Он ничем не показал, что узнал меня, но я почувствовал, что он хочет говорить со мной.
Будь он врагом или другом, я должен был его выслушать.
Я наклонился над кроватью, но отрывистые звуки, издаваемые умирающим, не имели для меня никакого смысла.
Мне показалось, что я уловил что-то вроде «хенд», но к чему это относилось, было непонятно.
Потом я разобрал еще одно слово – и это было слово «ларго».
Я изумленно уставился на китайца, потом услышанное как-то само собой связалось в моем уме.