– Ларго Генделя? – спросил я.
Веки китайца слабо дрогнули, словно подтверждая мою догадку, и умирающий произнес еще одно итальянское слово – «карроза».
Еще два или три слова по-итальянски донеслись до моих ушей, а потом китаец вздрогнул и вытянулся.
Врач оттолкнул меня в сторону.
Все было кончено.
Пострадавший умер.
Я вышел на улицу, недоумевая.
Ларго Генделя и «карроза».
Если я не ошибался, слово «карроза» означало «экипаж».
Что могли значить эти простые слова?
Умерший был китайцем, а не итальянцем, так почему же он говорил по-итальянски?
Ведь если он служил у Инглза, он должен был неплохо знать английский?
Все это выглядело совершенно загадочно.
Я размышлял над происшедшим всю дорогу до дома.
Ох, если бы Пуаро был здесь, он бы с блеском разрешил проблему.
Я отпер дверь своим ключом и не спеша прошел в квартиру.
На столе я увидел конверт и весьма осторожно распечатал его.
Но, едва начав читать, я просто остолбенел.
Это было сообщение от адвокатской фирмы.
«Дорогой сэр (так оно начиналось).
По требованию нашего покойного клиента, мистера Эркюля Пуаро, мы пересылаем Вам прилагаемое письмо.
Письмо было передано нам за неделю до гибели мистера Пуаро с инструкцией, что в случае его преждевременной кончины мы должны послать его Вам через определенное время.
Искренне Ваши, и так далее».
Я повертел запечатанный конверт.
Определенно его надписывал Пуаро.
Я слишком хорошо знал его почерк.
С тяжелым сердцем я надорвал конверт и прочитал:
«Mon cher ami!
Когда вы получите эту записку, меня уже не будет в живых.
Не стоит лить обо мне слезы, лучше выполните мои распоряжения.
Немедленно по получении письма возвращайтесь в Южную Америку.
И не упрямьтесь.
Я требую, чтобы вы пустились в это путешествие, совсем не из сентиментальности.
Это необходимо.
Это часть плана Эркюля Пуаро!
Говорить больше нет необходимости – в особенности такому сообразительному человеку, как мой друг Гастингс.
Смерть Большой Четверке!
Приветствую вас, друг мой, с того света!
Всегда Ваш – Эркюль Пуаро».
Я читал и перечитывал это удивительное послание.
Одно было мне совершенно ясно.
Этот потрясающий человек был настолько предусмотрителен, что даже собственная смерть не могла нарушить его планы!
Я всегда был исполнителем – он был созидающим гением.
Можно не сомневаться, за морем меня ждут подробные инструкции к действию.
А тем временем мои враги, убежденные в том, что я послушался их приказа, и думать обо мне забудут.
Я смогу вернуться, не вызвав ни малейших подозрений, и произвести опустошение в их рядах.
Ничто не препятствовало моему немедленному отъезду. Я отправил несколько телеграмм, собрал вещи и через неделю уже плыл в Буэнос-Айрес на
«Ансонии».
Как только судно вышло из залива, стюард принес мне записку.
Он пояснил, что конверт передал ему высокий джентльмен в меховом пальто, сошедший на берег как раз перед тем, как подняли трап.