Правительства Италии, Франции и Англии поддерживают вас, и мы работаем синхронно со всеми разведслужбами.
– Это, по сути, что-то вроде новой Антанты, – сухо заметил Пуаро. – Я рад, что наконец сумели убедить Дежардо.
Что ж, начнем… точнее, я начну.
Вы, Гастингс, останетесь здесь – да, прошу вас!
Поверьте, друг мой, так будет лучше… я не шучу.
Я верил, но вовсе не собирался оставаться в тылу.
Короткий спор с Пуаро завершился в мою пользу.
Лишь когда мы очутились в поезде, мчащем нас к Парижу, мой друг признал, что вообще-то доволен моей настойчивостью.
– Потому что вы – часть игры, Гастингс.
Важная часть!
Без вас я могу и проиграть.
Тем не менее я чувствовал, что моя обязанность – попытаться избавить вас от опасности.
– Так, значит, нас ждет опасность?
– Mon ami, там, где Большая Четверка, всегда опасно!
Прибыв в Париж, мы тут же отправились на другой вокзал, и только тогда Пуаро сообщил о конечной цели нашего путешествия.
Мы ехали в Больцано, итальянский Тироль.
Когда Харви зачем-то вышел из экипажа, я, воспользовавшись случаем, спросил Пуаро, почему он сказал, будто это я разведал место встречи Большой Четверки.
– Потому что так оно и было, друг мой.
Я не знаю, как Инглзу удалось раздобыть такие сведения, но он это сделал, и он послал к нам своего слугу.
Мы направляемся, mon ami, в Карерси, хотя теперь итальянцы называют это место Лаго ди Карецца.
Теперь вы понимаете, чем обернулась ваша
«Кара Зия», а также «карроза» и «ларго»… Генделя приплело сюда ваше неуемное воображение.
– Карерси? – переспросил я. – Никогда о нем не слышал!
– Я всегда говорил вам, что англичане не знают географии.
А ведь это – хорошо известный, прекрасный курорт, в четырех тысячах футов над уровнем моря, в самом сердце Доломитовых Альп.
– И это и есть тихий уголок, который Большая Четверка избрала для сбора?
– Скорее там их штаб-квартира.
Знак сбора подан, и они намерены теперь исчезнуть с глаз всего мира и отдавать приказы из своей горной цитадели. Там уже провели разведку.
Вокруг городка – множество каменных карьеров и разработок минералов, и практически все компании (а в основном там представлены небольшие итальянские фирмы) на самом деле принадлежат Эйбу Райланду.
Готов поклясться, что там есть огромные подземные пещеры, вход в которые найти практически невозможно.
И оттуда руководители организации могут по радио отдавать приказы своим последователям, которых уже тысячи в каждой стране.
А потом из-под скал в Доломитах восстанут над миром новые диктаторы.
То есть я хочу сказать, восстали бы, если бы не Эркюль Пуаро.
– Вы в это действительно верите, Пуаро?
А как насчет армий и всего государственного аппарата цивилизованных стран?
– А как насчет России, Гастингс?
Это будет новая Россия, только в необозримо бо?льших масштабах… К тому же у нас возникает дополнительная угроза: в своих экспериментах мадам Оливер зашла даже дальше, чем рассчитывала.
Я уверен, что она довольно преуспела в освобождении энергии атома и может использовать ее в своих целях.
Успешными были и ее опыты с атмосферным азотом, а еще она работала над передачей энергии без проводов – и в результате получен луч огромной разрушающей силы, который можно направить на любой желаемый объект.
Вообще-то никому в точности не известно, что еще может эта леди, но можно не сомневаться: может она куда больше, чем предполагает ученый мир.
Она гений, эта женщина – мадам Кюри ничто рядом с ней.
Добавьте к ее гениальности практически неограниченные средства Эйба Райланда и мозги Ли Чанг Йена, величайшего из всех известных в истории преступного ума, создающего планы, – и пожалуйста, цивилизации конец!
Слова Пуаро заставили меня глубоко задуматься.
Хотя мой друг любил использовать в своей речи преувеличения, он при этом вовсе не был паникером.
И я впервые осознал, в какую отчаянную и безнадежную борьбу мы ввязались.
Харви вскоре вернулся, и мы поехали дальше.
В середине дня мы добрались до Больцано.
Оттуда мы должны были ехать на машинах.
Несколько больших синих автомобилей стояли на центральной площади города, и мы втроем сели в один из них.
Пуаро, несмотря на дневную жару, поднял воротник пальто и закутался в шарф.