Тогда мистер Джеггерс с торжеством ответил:
- Я так и знал, что мы до этого доберемся! - и, кликнув Уэммика, велел ему принести ту самую бумажку.
Уэммик вошел, подал ее своему патрону и скрылся.
- Ну вот, мистер Пип, - сказал мистер Джеггерс, - попрошу вашего внимания.
Вы довольно-таки часто обращались сюда за ссудами. В кассовой книге Уэммика ваше имя значится довольно-таки часто; но у вас, конечно, есть долги?
- Боюсь, что придется ответить утвердительно, сэр.
- Вы знаете, что придется ответить утвердительно, ведь так? - сказал мистер Джеггерс.
- Да, сэр.
- Я не спрашиваю вас, сколько вы должны, потому что этого вы не знаете, а если бы и знали, то не сказали бы: вы бы преуменьшили цифру.
Да, да, мой друг! - воскликнул мистер Джеггерс, заметив, что я порываюсь возразить, и грозя мне пальцем. - Вам, весьма возможно, кажется, что это не так, но это так.
Вы уж не взыщите, я знаю лучше вашего.
Теперь возьмите в руку эту бумажку.
Взяли?
Очень хорошо.
Теперь разверните ее и скажите мне, что это такое.
- Это, - сказал я, - кредитный билет в пятьсот фунтов.
- Это, - повторил мистер Джеггерс, - кредитный билет в пятьсот фунтов.
Сумма, на мой взгляд, преизрядная.
Как вы считаете?
- Разве с этим можно не согласиться?
- Да, но отвечайте на мой вопрос, - сказал мистер Джеггерс.
- Без сомнения.
- Вы считаете, что это - без сомнения преизрядная сумма.
Так вот, Пип, эта преизрядная сумма принадлежит нам.
Это подарок ко дню вашего рождения, - так сказать задаток в счет ваших надежд.
И эту преизрядную сумму, но отнюдь не больше, вам разрешается проживать ежегодно, пока не появится то лицо, которое вам ее дарит.
Другими словами, отныне вы берете ваши денежные дела в свои руки и каждые три месяца будете получать у Уэммика сто двадцать пять фунтов до тех пор, пока у вас не установится связь с первоисточником, а не только с исполнителем.
Как я вам уже говорил, я - всего только исполнитель.
Я следую данным мне указаниям, и за это мне платят.
Сам я считаю эти указания неразумными, но мне платят не за то, чтобы я высказывал о них свое мнение.
Я готов был рассыпаться в благодарностях моему щедрому благодетелю, но мистер Джеггерс не дал мне раскрыть рот.
- Мне платят не за то, Пип, - сказал он невозмутимо, - чтобы я передавал кому-либо ваши слова. - И он подобрал полы своего сюртука так же неспешно, как подбирал слова в разговоре, и хмуро поглядел на свои сапоги, словно подозревал, что они строят против него какие-то козни.
Помолчав немного, я робко напомнил:
- Мистер Джеггерс, а тот вопрос, с которым вы велели мне повременить... можно мне теперь задать его еще раз?
- Какой вопрос? - сказал он.
Мне следовало бы знать, что он ни за что не придет мне на помощь, но эта необходимость заново строить вопрос, как будто я задавал его впервые, совсем меня смутила.
- Можно ли рассчитывать, - выговорил я наконец, - что мой покровитель, тот первоисточник, о котором вы говорили, мистер Джеггерс, скоро... - и тут я из деликатности умолк.
- Что "скоро"? - спросил мистер Джеггерс.
- В таком виде, вы сами понимаете, это еще не вопрос.
- Скоро прибудет в Лондон, - сказал я, найдя, как мне казалось, нужные слова, - или вызовет меня куда-нибудь?
- В связи с этим, - отвечал мистер Джеггерс, в первый раз за все время глядя прямо на меня своими темными, глубоко сидящими глазами, - мы должны вернуться к тому вечеру у вас в деревне, когда произошло наше знакомство.
Что я вам тогда сказал, Пип?
- Вы сказали, мистер Джеггерс, что может пройти много лет, прежде чем я увижу своего благодетеля.
- Совершенно верно, - сказал мистер Джеггерс. - Это и есть мой ответ.
Глаза наши встретились, и я почувствовал, что весь дрожу, так мне хочется вытянуть из него хоть что-нибудь.
И тут же почувствовал, что он это видит и что у меня меньше чем когда-либо шансов что-нибудь из него вытянуть.
- Вы и сейчас думаете, что может пройти еще много лет?
Мистер Джеггерс покачал головой: то не был отрицательный ответ на мой вопрос, то было отрицание самой возможности добиться от него ответа, - и оба безобразных слепка, на которые взгляд мой случайно упал в эту минуту, скорчили такие гримасы, точно им стало невтерпеж нас слушать и они сейчас чихнут.
- Пожалуй, друг мой Пип, - сказал мистер Джеггерс, согревая себе ляжки нагретыми у огня ладонями, - я вам сейчас кое-что разъясню.
Этого вопроса мне задавать нельзя.