В эту минуту он появился в дверях кабинета с полотенцем в руках, и Уэммик тотчас надел шинель и приготовился загасить свечи.
Мы все вместе вышли на улицу и у порога расстались: Уэммик повернул в одну сторону, а мы с мистером Джеггерсом - в другую.
В течение этого вечера я не раз пожалел, что у мистера Джеггерса нет на Джеррард-стрит Престарелого, или Громобоя, или кого-нибудь, или чего-нибудь, что могло бы придать ему хоть немного человечности.
Очень грустно было думать, да еще в день рожденья, что едва ли стоило достигать совершеннолетия в таком настороженном и недоверчивом мире, какой он создавал вокруг себя.
Он был в тысячу раз умнее и образованнее Уэммика, но Уэммика мне было бы в тысячу раз приятнее угостить обедом.
И не одного только меня мистер Джеггерс вогнал в тоску: когда он ушел, Герберт сказал мне, устремив глаза на огонь, что, наверно, на его, Герберта, совести лежит какое-то страшное преступление, о котором он начисто забыл, - иначе он не чувствовал бы себя таким виноватым и подавленным.
ГЛАВА XXXVII
Полагая, что воскресенье - самый подходящий день для того, чтобы справиться об уолвортских взглядах мистера Уэммика, я в ближайшее же воскресенье предпринял паломничество в замок.
Когда я оказался перед крепостными стенами, флаг гордо реял по ветру и подъемный мост был поднят; но, не устрашенный столь грозным видом сей твердыни, я позвонил у ворот и был вполне мирно встречен Престарелым.
- У моего сына была такая мысль, сэр, - сказал старик, закрепив подъемный мост, - что вы, может быть, сегодня к нам пожалуете, и он наказал вам передать, что скоро вернется со своей воскресной прогулки.
Мой сын, он любит порядок в своих прогулках.
Мой сын, он во всем любит порядок.
Я покивал ему, как это сделал бы сам Уэммик, и, войдя в дом, присел у камина.
- Вы, сэр, - зачирикал старик, грея руки у жаркого огня, - вы, я полагаю, познакомились с моим сыном у него в конторе?
- Я кивнул.
- Ха!
Я слышал, мой сын дока по своей части, сэр?
- Я закивал сильнее.
- Да, да, вот и мне так говорили.
Он ведь служит по адвокатской части?
- Я закивал еще сильнее.
- Вот это в нем и есть самое удивительное, - сказал старик, - потому что обучался-то он не адвокатскому ремеслу, а бочарному.
Мне было любопытно узнать, дошла ли до старика слава о мистере Джеггерсе, и я прокричал ему в ухо это имя.
Каково же было мое смущение, когда он весело рассмеялся и ответил весьма игриво:
- Ну еще бы, где уж там, ваша правда.
Я и по сей день не знаю, к чему относились его слова и какую шутку я, по его мнению, отпустил.
Так как я не мог без конца кивать ему, не пытаясь вызвать его на разговор, то и спросил, чем он сам занимался в жизни - тоже бочарным ремеслом?
После того как я несколько раз громко повторил последние два слова и потыкал его пальцем в грудь, чтобы показать, что речь идет о нем, он понял-таки мой вопрос.
- Нет, - сказал он, - я кладовщиком работал, кладовщиком.
Сначала там, - судя по его жесту, это означало в дымоходе, но, кажется, он имел в виду Ливерпуль, - а потом здесь, в Лондоне.
Только вот немощь эта ко мне привязалась, - ведь я, сэр, глуховат...
Я всем своим видом изобразил величайшее изумление.
- ...Да, да, глуховат; так вот, когда привязалась ко мне эта немощь, мой сын решил пойти по адвокатской части, и меня стал содержать, и потихоньку-полегоньку приобрел и устроил это прекрасное владение.
А что касается до ваших слов, сэр, - продолжал старичок и снова весело рассмеялся, - то ясное дело, где уж там, ваша правда.
Я смиренно решил, что никакая моя выдумка, пусть даже самая остроумная, не могла бы, вероятно, позабавить его больше, чем эта воображаемая шутка, и тут же вздрогнул, потому что на стене рядом с камином что-то щелкнуло и словно сама собой от стены откинулась дощечка с надписью "ДЖОН".
Проследив за моим взглядом, старик торжествующе возгласил: - Мой сын вернулся!
- И мы вместе поспешили к подъемному мосту.
Стоило бы заплатить большие деньги, чтобы увидеть, как Уэммик помахал мне в знак приветствия с другого берега рва, хотя мог бы с легкостью дотянуться до меня рукой.
Престарелый с таким увлечением принялся опускать мост, что я даже не предложил помочь ему, а подождал, пока Уэммик перешел на нашу сторону и представил меня мисс Скиффинс, - ибо явился он не один, а с дамой.
Мисс Скиффинс была особа несколько деревянного вида и, так же как ее провожатый, причастна к почтовому ведомству.
Выглядела она года на три моложе Уэммика и, судя по всему, владела кое-каким движимым имуществом.
Лиф ее платья был выкроен таким образом, что выше талии фигура ее как спереди так и сзади напоминала бумажного змея; цвет же платья показался мне очень уж ярко-оранжевым, а перчатки - очень уж ядовито-зелеными.
Но при всем том она, видимо, была добрым малым и к Престарелому относилась в высшей степени почтительно.
Я очень скоро убедился, что мисс Скиффинс - частая гостья в замке: когда мы вошли в Дом и я поздравил Уэммика с прекрасным изобретением, при помощи которого он извещал Престарелого о своем приходе, Уэммик попросил меня обратить внимание на стену с другой стороны камина и исчез.
Вскоре опять что-то щелкнуло и от стены откинулась другая дощечка, на этот раз с надписью
"Мисс Скиффинс"; затем мисс Скиффинс захлопнулась и откинулся Джон; затем мисс Скиффинс и Джон откинулись одновременно и наконец одновременно захлопнулись.
Когда Уэммик вернулся, я стал восторженно расхваливать его хитрую механику, а он сказал:
- Это, знаете ли, все для Престарелого - совмещение приятного с полезным.
И заметьте, сэр, из всех, кто здесь бывает, секрет этого устройства известен только Престарелому, мисс Скиффинс и мне.
- И мистер Уэммик, - добавила мисс Скиффинс, - сам его придумал из головы и сам все сделал.