- Обедать я здесь не буду, я приглашен обедать к этой леди.
- Слушаю, сэр.
Драмл взглянул на меня, и, как он ни был туп, наглое торжество, написанное на его толстой физиономии глубоко уязвило меня и привело в такое бешенство, что я готов был сгрести его в охапку (как разбойник из сказки поступил со старухой) и посадить на горящие угли.
Одно было ясно нам обоим: пока не подоспеет подмога, ни он, ни я шагу не ступим от камина.
Мы стояли рядом, выпятив грудь, плечом к плечу, нога к ноге, заложив руки за спину, словно приросши к полу.
В окне, за сеткой дождя, виднелась верховая лошадь, на столе появился мой завтрак, а посуду от завтрака Драмла убрали, лакей пригласил меня к столу, я кивнул, но мы оба остались на месте.
- Были вы с тех пор в Роще? - спросил Драмл.
- Нет, - сказал я.
- Хватит с меня Зябликов после прошлого раза.
- Это когда мы с вами не сошлись во мнениях?
- Да, - отрезал я.
- Полноте, они еще очень милостиво с вами обошлись, - съязвил Драмл.
- Нельзя так легко терять терпение.
- Мистер Драмл, - сказал я, - не вам бы судить о таких вещах.
Когда я теряю терпение (я не говорю, что это имело место в данном случае), я не швыряюсь стаканами.
- А я швыряюсь, - сказал Драмл.
Взглянув на него еще раза два и чувствуя, как во мне закипает нестерпимая ярость, я сказал:
- Мистер Драмл, я не искал этого разговора и думаю, что его нельзя назвать приятным.
- Разумеется, нельзя, - надменно бросил он через плечо.
- Тут и думать не о чем.
- А потому, - продолжал я, - мне бы хотелось предложить, чтобы отныне мы с вами прекратили всякое знакомство.
- Совершенно с вами согласен, - сказал Драмл. - Я бы и сам это предложил - или, что более вероятно, сделал бы без всяких предложений.
Но вы не теряйте терпения.
Вы и без того достаточно потеряли.
- Что вы хотите этим сказать, сэр?
- Человек! - крикнул Драмл вместо ответа.
Лакей вырос в дверях.
- Послушайте, вы, как вас там!
Вы запомнили, что молодая леди сегодня не поедет кататься и что я приглашен к ней обедать?
- Точно так, сэр.
Лакей пощупал ладонью мой остывающий чайник, умоляюще посмотрел на меня и вышел. Тогда Драмл, стараясь не шевельнуть правым плечом, достал из кармана сигару и откусил кончик, но с места не сдвинулся.
Задыхаясь от негодования, я чувствовал, что еще одно слово - и будет произнесено имя Эстеллы, а услышать его от этого человека я был не в силах; поэтому я тупо вперил взгляд в противоположную стену, словно в комнате никого, кроме меня, не было, и заставил себя молчать.
Неизвестно, сколько времени длилась бы эта дурацкая игра в молчанку, но скоро в комнату, расстегивая на ходу теплые куртки и потирая руки, ввалились три толстых фермера, - вероятно, подосланных лакеем, - и так дружно устремились к огню, что мы были вынуждены уступить им место.
Через окно я увидел, как Драмл грубо схватил свою лошадь за холку и взгромоздился в седло, - и лошадь под ним шарахнулась и стала пятиться.
Я уже думал, что он ускакал, но он воротился и крикнул, чтобы ему дали огня для сигары, которую он держал в зубах, позабыв закурить.
Откуда-то - не то из ворот гостиницы, не то из переулка - к нему подошел человек в пыльной одежде, и в ту минуту, когда Драмл перегнулся в седле, зажигая сигару, и со смехом кивнул на окна нижнего этажа, - сутулые плечи и нечесаные волосы этого человека, стоявшего спиною к дому, напомнили мне Орлика.
Я пребывал в таком расстройстве чувств, что в ту минуту мне было все равно, он это или нет, и к завтраку я так и не притронулся, а только смыл с лица и рук дорожную грязь и направился к знакомому старому дому, - лучше бы я никогда не переступал его порога, никогда бы его не видел!
ГЛАВА XLIV
В комнате, где стоял туалетный стол и горели восковые свечи в стенных подсвечниках, я застал и мисс Хэвишем и Эстеллу; мисс Хэвишем сидела на диванчике у камина, а Эстелла на подушке у ее ног.
Эстелла вязала, мисс Хэвишем смотрела на нее.
Обе подняли голову, когда я вошел, и обе сразу увидели во мне перемену.
Я заключил это из того, как они переглянулись.
- Пип, - сказала мисс Хэвишем. - Какими судьбами ты здесь очутился, Пип?
Взгляд ее был тверд, но я заметил, что она чем-то смущена.
А когда Эстелла, на минуту оторвавшись от вязанья, подняла на меня глаза и тотчас снова их опустила, то по движению ее пальцев я вообразил, как будто она сказала это мне на языке глухонемых: она знает, что мой благодетель мне известен.
- Мисс Хэвишем, - сказал я, - вчера я ездил в Ричмонд - поговорить с Эстеллой, но узнал, что она какими-то судьбами очутилась здесь. Тогда я тоже приехал сюда.
Так как мисс Хэвишем уже в третий или четвертый раз делала мне знак садиться, я опустился на стул у туалета, который обычно занимала она сама.
В тот день это место среди обломков крушения, валявшихся вокруг, показалось мне самым подходящим.
- То, что я хотел сказать Эстелле, мисс Хэвишем, я скажу ей при вас... очень скоро... немного погодя.
Вас это не удивит и не будет вам неприятно.