- Ну вот, вы опять свое.
Или, несмотря ни на что, вы и сейчас думаете, что я говорю не серьезно?
- Но вы же не могли бы выйти за него замуж, Эстелла?
Она взглянула на мисс Хэвишем и на минуту задумалась, не выпуская из рук вязанья.
Потом ответила:
- Почему и не сказать вам правду?
Я выхожу за него замуж.
Я закрыл лицо руками, однако совладал с собой довольно быстро, если вспомнить, какую муку причинили мне ее слова.
Когда я опять поднял голову, лицо мисс Хэвишем было так страшно, что не могло не потрясти меня, даже в моем безумном смятении и горе.
- Эстелла, дорогая, не дайте мисс Хэвишем толкнуть вас на этот роковой, непоправимый шаг!
Пусть я для вас ничто, - я знаю, так оно и есть, - но выберите себе более достойного мужа.
Мисс Хэвишем отдает вас Драмлу, чтобы смертельно оскорбить и унизить многих не в пример лучших мужчин, которые восхищаются вами, и тех немногих, которые по-настоящему вас любят.
Может быть, среди этих немногих есть один, который любит вас так же преданно, хоть и не так давно, как я.
Осчастливьте его, и мне легче будет снести это ради вас!
Мой призыв удивил ее своей страстностью и, казалось - будь она способна представить себе мое душевное состояние, - мог бы зажечь в ней искру сочувствия.
Она повторила смягчившимся голосом: - Я выхожу за него замуж.
Приготовления к свадьбе уже начаты, свадьба будет скоро.
Почему вы бросаете упрек моей приемной матери? Она ни в чем не виновата.
Я поступаю так по своей воле.
- По своей воле бросаетесь на шею такому негодяю, Эстелла?
- Кому же мне, по-вашему, броситься на шею? - возразила она с улыбкой.
- Не такому ли человеку, который сразу почувствует (если люди чувствуют такие вещи), что я ничего не могу ему дать?
Да что там.
Дело сделано.
Мне будет неплохо, и мужу моему тоже.
А мисс Хэвишем вовсе не толкала меня на этот, как вы выразились, непоправимый шаг, она предпочла бы, чтобы я еще повременила выходить замуж; но жизнь, которую я веду, мне надоела, я не нахожу в ней ничего привлекательного и не прочь переменить ее.
А теперь довольно об этом.
Мы никогда не поймем друг друга.
- Такой подлец, такой болван! - воскликнул я в отчаянии.
- Не беспокойтесь, я не буду его добрым ангелом, - сказала Эстелла.
- Пусть не надеется.
Ну, вот моя рука.
Давайте на этом и расстанемся, мечтательный вы мальчик... или мужчина?
- Ах, Эстелла! - простонал я, и жгучие мои слезы закапали на ее руку, как я ни старался их удержать. - Даже если бы мне суждено было остаться в Англии и по-прежнему смотреть в глаза людям, как мог бы я вас видеть женою Драмла?
- Пустое, - сказал она. - Пустое.
Это скоро пройдет.
- Никогда, Эстелла!
- Через неделю вы обо мне и думать забудете.
- Забуду!
Вы - часть моей жизни, часть меня самого.
Вы - в каждой строчке, которую я прочел с тех пор, как впервые попал сюда простым деревенским мальчиком, чье бедное сердце вы уже тогда ранили так больно.
Вы - везде и во всем, что я с тех пор видел, - на реке, в парусах кораблей, на болотах, в облаках, на свету и во тьме, в ветре, в море, в лесу, на улицах.
Вы - воплощение всех прекрасных грез, какие рождало мое воображение.
Как прочны камни самых крепких лондонских зданий, которые ваши руки бессильны сдвинуть с места, так же крепко и нерушимо живет в моей душе ваш образ и в прошлом, и теперь, и навеки.
Эстелла, до моего последнего вздоха вы останетесь частью меня, частью всего, что во мне есть хорошего, - сколь мало бы его ни было, - и всего дурного.
Но сейчас, в минуту прощанья, я связываю вас только с хорошим и впредь обещаю только так и думать о вас, ибо я верю, что вы сделали мне больше добра, чем зла, как бы ни разрывалось сейчас мое сердце.
Бог вас прости и помилуй!
Каким восторгом страдания был рожден этот поток бессвязных слов, я и сам не знаю.
Он хлынул наружу, словно кровь из душевной раны.
Два-три коротких мгновенья я прижимал руку Эстеллы к губам, потом вышел из комнаты.