- Смотрю, мой дорогой.
- Потрогай меня.
- Трогаю, дорогой.
- Ты не думаешь, что у меня жар или рассудок помутился от вчерашнего?
- Н-нет, мой дорогой, - сказал Герберт, смерив меня долгим, внимательным взглядом.
- Ты немного возбужден, но в общем - такой, как всегда.
- Я знаю, что я такой, как всегда.
А человек, которого мы прячем в доме у реки, - отец Эстеллы.
ГЛАВА LI
Какую я преследовал цель, когда так упорно доискивался, чьим ребенком была Эстелла, - этого я не могу сказать.
Читатель вскоре увидит, что вопрос этот и не возникал у меня сколько-нибудь отчетливо, пока его не поставил передо мной человек и опытнее меня и умнее.
Но после того как у нас с Гербертом состоялся описанный выше знаменательный разговор, меня охватило лихорадочное чувство, что я обязан выяснить все до конца, что я не могу так это оставить, а должен повидать мистера Джеггерса и добиться от него правды.
Уж не знаю, воображал ли я, что стараюсь для Эстеллы, или мне хотелось, чтобы на человека, безопасностью которого я был столь озабочен, упал отблеск романтической тайны, так давно окружавшей ее в моих глазах.
Возможно, что вторая догадка ближе к истине.
Как бы там ни было, я вскочил и готов был сейчас же бежать на Джеррард-стрит.
Удержал меня только довод Герберта, что я рискую окончательно слечь и оказаться бесполезным тогда, когда от моей помощи, возможно, будет зависеть жизнь нашего беглеца.
Лишь после многократных заверений, что завтра-то я уж непременно пойду к мистеру Джеггерсу, я наконец согласился остаться дома, лежать спокойно и позволить Герберту врачевать мои раны.
Наутро мы вышли вместе и расстались на углу Смитфилда и Гилтспер-стрит; Герберт зашагал к себе в Сити, а я направился на Литл-Бритен.
У мистера Джеггерса и Уэммика было заведено время от времени проверять баланс конторы, просматривать счета клиентов и все приводить в порядок.
В эти дни Уэммик забирал свои бумаги и книги в кабинет к мистеру Джеггерсу, а в контору спускался один из клерков с верхнего этажа.
В то утро, обнаружив такого клерка на месте Уэммика, я сразу понял, в чем дело; но я не жалел, что застану их вместе, - пусть Уэммик сам убедится, что я не выдал его ни единым словом.
Мое появление с рукой на перевязи и в накинутой на плечи шинели обеспечивало мне благосклонный прием.
Я, как только приехал в город, послал мистеру Джеггерсу краткое сообщение о несчастье, но теперь он заставил меня рассказать все подробно; и самая тема была столь необычна, что разговор у нас получился не такой сухой и отрывистый, как всегда, и не так строго был подчинен правилу - все подкреплять доказательствами.
Пока я говорил, мистер Джеггерс по своему обыкновению стоял у камина.
Уэммик, откинувшись на стул и сунув руки в карманы, а перо заложив в почтовый ящик, смотрел на меня во все глаза.
Безобразные слепки, неотделимые в моем представлении от здешних деловых разговоров, казалось, напряженно принюхивались - не пахнет ли гарью и сейчас.
Заключив свою повесть и ответив на все их вопросы, я извлек из кармана распоряжение мисс Хэвишем о выдаче мне девятисот фунтов для Герберта.
Когда я протянул мистеру Джеггерсу таблички, глаза его ушли немного глубже под брови, но затем он передал таблички Уэммику с указанием выписать чек и дать ему на подпись.
Пока Уэммик выполнял это указание, я смотрел на него, а мистер Джеггерс, покачиваясь взад и вперед в своих начищенных сапогах, смотрел на меня.
- Мне очень жаль, Пип, - сказал он, после того как чек был подписан и я положил его в карман, - что мы ничего не предпринимаем для вас лично.
- Мисс Хэвишем была так добра, - сказал я, - что спросила, не может ли она чем-нибудь помочь мне, и я ответил, что нет.
- Ну что ж, вам виднее, - сказал мистер Джеггерс, а Уэммик одними губами произнес:
"Движимое имущество".
- Я бы на вашем месте не ответил "нет", - сказал мистер Джеггерс, - но в таких делах каждому виднее, что ему нужно.
- Движимое имущество нужно каждому, - сказал Уэммик, бросив на меня укоризненный взгляд.
Решив, что сейчас самое время заговорить о том, что привело меня сюда, я повернулся к мистеру Джеггерсу и сказал:
- Впрочем, сэр, с одной просьбой я все-таки обратился к мисс Хэвишем.
Я попросил ее рассказать мне о ее приемной дочери, и она рассказала мне все, что знала.
- Вот как? - сказал мистер Джеггерс и нагнулся поглядеть на свои сапоги, а потом снова выпрямился.
- Ха!
Я, пожалуй, не стал бы этого делать, но ей, конечно, виднее.
- Я знаю об Эстелле больше, сэр, чем сама мисс Хэвишем.
Я знаю ее мать.
Мистер Джеггерс вопросительно посмотрел на меня и повторил:
- Мать?
- Я видел ее мать не более трех дней тому назад.
- Да? - сказал мистер Джеггерс.
- И вы тоже, сэр.
Вы-то видели ее не далее как сегодня.
- Да?