Как ни стремительно работал мой мозг, как ни предельно ярки были картины, проносившиеся передо мной вместо мыслей, я все же отдавал себе отчет в том, что, не будь у него твердого решения через несколько минут бесследно меня уничтожить, он бы нипочем не рассказал мне так много.
Вдруг он остановился, вынул из фляги пробку и отшвырнул прочь.
Мне показалось, что она стукнулась об пол громко, как свинцовая гирька.
Он пил медленно, все выше запрокидывая флягу, и уже не смотрел на меня.
Последние капли он вылил себе на ладонь и слизнул.
Потом, словно охваченный внезапной яростью, он со страшным проклятием бросил флягу на стол и нагнулся; и я увидел у него в руке тяжелый молот, каким дробят камни.
Я не забыл о принятом решении: не тратя времени на тщетные мольбы, я закричал во всю мочь и стал изо всей мочи вырываться.
Свободны у меня были только ноги да голова, но я вырывался с такой силой, какой и сам за собой не знал.
В то же мгновение раздались ответные крики, в дверь метнулся снаружи свет и какие-то фигуры, послышались голоса и возня, и Орлик, вынырнув из-под чьих-то тел, как из водоворота, одним прыжком перемахнул через стол и исчез во тьме!
Очнувшись, я обнаружил, что лежу развязанный на полу, в той же комнате, головой у кого-то на коленях.
Когда я приходил в себя, глаза мои были устремлены на лестницу (я увидел ее раньше, чем воспринял сознанием), поэтому я и понял, что нахожусь там же, где лишился чувств.
В полном отупении я сначала даже не оглянулся, чтобы посмотреть, кто меня поддерживает; я лежал и смотрел на лестницу, как вдруг между нею и мною возникло лицо.
Лицо портновского мальчишки!
- Кажется, целехонек, - сказал портновский мальчишка деловитым тоном, - только уж и бледен!
При этих словах тот, кто держал меня, пригнулся к моему лицу, и я увидел, что это...
- Герберт!
Боже милостивый!
- Тише, - сказал Герберт.
- Спокойней, Гендель.
Не волнуйся.
- И наш старый товарищ Стартоп! - воскликнул я, когда тот тоже наклонился надо мной.
- Вспомни, в чем он обещал нам помочь, - сказал Герберт, - и успокойся.
Сразу все вспомнив, я вскочил, но тут же снова свалился от боли в руке.
- Неужто мы опоздали, Герберт?
Какой сегодня день?
Сколько я здесь пробыл?
- У меня мелькнула страшная мысль, что я, может быть, пролежал здесь очень долго - целые сутки - двое суток - больше.
- Мы не опоздали.
Еще только понедельник.
- Слава богу!
- Завтра вторник, и ты весь день можешь отдыхать, - сказал Герберт.
- Но ты стонешь, бедный мой Гендель.
Что у тебя болит?
Стоять ты можешь?
- Да, да, - сказал я.
- И идти могу.
У меня ничего не болит. Только руку страшно дергает.
Они осмотрели ее и сделали что могли.
Рука сильно распухла и воспалилась, малейшее прикосновение причиняло мне жгучую боль.
Но они разорвали свои платки на бинты и осторожно вложили мою руку обратно в перевязь на то время, пока мы дойдем до города, где можно будет достать освежающей примочки.
Через несколько минут мы затворили за собою дверь темного, пустого дома и отправились в обратный путь через каменоломню.
Портновский мальчишка - теперь уже портновский верзила-подмастерье - шел впереди с фонарем, этот фонарь я и увидел тогда в дверях.
Прошло часа два с тех пор, как я в последний раз смотрел на небо, луна поднялась много выше, и ночь, несмотря на дождь, посветлела.
Белый пар от печи уползал от нас вдаль, и я снова вознес к небу молитву, но теперь то была молитва благодарности.
Добившись наконец, чтобы Герберт объяснил мне, как ему удалось меня спасти (сначала он наотрез отказался говорить и только успокаивал меня), я узнал, что второпях обронил анонимное письмо у нас в комнате, где он и нашел его вскоре после моего ухода, когда вернулся домой вместе со Стартопом, которого встретил по дороге.
Тон письма встревожил его, тем более что оно противоречило записке, которую я наскоро ему написал.
Минут десять он его обдумывал, и так как тревога его не улеглась, а напротив, усилилась, он побежал на почтовый двор справиться, когда отходит следующий дилижанс, и Стартоп вызвался пойти с ним вместе.
Узнав, что последний дилижанс уже ушел, и чувствуя, что с возникновением препятствий тревога его обратилась в самый настоящий страх, он решил ехать следом за мной в наемной карете.
Так он и Стартоп прибыли в "Синий Кабан", твердо рассчитывая застать меня там или получить обо мне какие-нибудь сведения; когда же расчет их не оправдался, они пошли к дому мисс Хэвишем, но разминулись со мной.
Тогда они возвратились в гостиницу (вероятно, как раз в то время, когда я слушал местный вариант моей собственной биографии), чтобы подкрепиться и найти кого-нибудь, кто проводил бы их на болота.