Впрочем, это описание годится только для будних дней.
По воскресеньям Бидди отправлялась в церковь преображенная.
Главным образом собственными силами, и уж скорее с помощью Бидди, чем двоюродной бабушки мистера Уопсла, я продрался сквозь алфавит, как сквозь заросли терновника, накалываясь и обдираясь о каждую букву.
Потом я попал в лапы к разбойникам - девяти цифрам, которые каждый вечер, казалось, меняли свое обличье нарочно для того, чтобы я не узнал их.
Но в конце концов я с грехом пополам начал читать, писать и считать, правда - в самых скромных пределах.
Однажды вечером я сидел в кухне у огня и, склонившись над грифельной доской, прилежно составлял письмо к Джо.
С нашей памятной гонки по болотам прошел, очевидно, целый год, - снова стояла зима и на дворе морозило.
Прислонив к решетке очага букварь для справок и промучившись часа полтора, я изобразил печатными буквами следующее послание: "мИлы ДЖО жылаю теБе здаровя ДЖО я Скоро буду теБя учит и Мы будим так раДы ДЖО а када я буду у ТИбя пдмастерем тото будиТ рас чуДесна Остаюсь слюбовю ПиП".
Никакой необходимости сноситься с Джо письменно у меня не было, потому что он сидел рядом со мной и мы были одни в кухне.
Но я передал ему свое послание из рук в руки, и он принял его как некое чудо премудрости.
- Ай да Пип! - воскликнул Джо, широко раскрыв свои голубые глаза. - Ты, дружок, стал у нас совсем ученый, верно я говорю?
- Нет, куда мне! - вздохнул я, с сомнением поглядывая на доску; теперь, когда она была в руках у Джо, я увидел, что строчки получились совсем кривые.
- Да у тебя тут есть Д, - удивился Джо, - и Ж, и О, да какие красивые.
Вот и выходит, Пип, Д-Ж-О, ДЖО.
Я не помнил, чтобы Джо хоть раз прочел что-нибудь, кроме этого короткого слова, а в прошлое воскресенье в церкви, нечаянно перевернув молитвенник вверх ногами, я заметил, что Джо, сидевший со мной рядом, не испытал от этого ни малейшего неудобства.
Решив тут же выяснить, с самого ли начала мне придется начинать, когда я буду давать Джо уроки, я сказал:
- А ты прочти дальше, Джо.
- Дальше, Пип? - сказал Джо, внимательно вглядываясь в мое послание.
- Раз, два, три.
Да тут, Пип, целых три Д, и Ж, и О, и Д-Ж-0 - Джо!
Я нагнулся к Джо и, водя пальцем по доске, прочел ему письмо с начала до конца.
- Поди ж ты! - сказал Джо, когда я кончил.
- Ученый ты у нас, право ученый.
- Как ты напишешь "Гарджери", Джо? - спросил я скромно-покровительственным тоном.
- А я его не буду писать, - сказал Джо.
- Ну, а ты представь себе, что пишешь.
- Этого никак не представишь, - сказал Джо.
- А я, между прочим, чтение тоже очень уважаю.
- Разве, Джо?
- Очень уважаю.
Дай мне хорошую книжку, либо газету хорошую, и посади у огонька, так мне больше ничего не нужно.
- Он задумчиво потер себе колено и продолжал: - А уж как увидишь Д, и Ж, и О, да скажешь:
"Вот оно Д-Ж-О, Джо", - тогда читать и вовсе интересно.
Из этого я заключил, что образование Джо, так же как применение силы пара, находится еще в зачаточном состоянии.
- А ты разве не ходил в школу, когда был маленький, Джо?
- Нет, Пип.
- А почему ты не ходил в школу, когда был маленький?
- Почему? - переспросил Джо и, как всегда, когда впадал в задумчивость, стал медленно помешивать угли, просунув кочергу между прутьев решетки.
- А вот послушай.
Мой отец, Пип, был любитель выпить, проще сказать - пил горькую, а когда, бывало, напьется, то бил мою мать безо всякой жалости.
Лучше бы он так молотом по наковальне бил, - так нет же, все ей доставалось, все ей, да еще мне. Ты, Пип, слушаешь меня, понимаешь, что я говорю?
- Да, Джо.
- По этой самой причине мы с матерью несколько раз от отца убегали. Вот мать наймется где-нибудь на работу и скажет, бывало:
"Джо, теперь ты с божьей помощью и учиться пойдешь", и отдаст меня в школу.
Только отец у меня был предобрый человек, и никак ему было невозможно жить без нас.
Вот он узнает, где мы находимся, да и соберет народ, да такой шум поднимет перед домом, что хозяевам невтерпеж станет, они и говорят: "Уходите вы, подобру-поздорову", и выгонят нас на улицу.
Ну, он тогда ведет нас домой и бьет пуще прежнего.
И понимаешь, Пип. - сказал Джо, переставая мешать угли и устремив на меня задумчивый взгляд, - ученью моему это здорово мешало.
- Еще бы, бедный Джо!
- Только ты помни, Пип, - сказал Джо, строго постучав кочергой по решетке, - каждому надо воздавать по справедливости, чтобы никому обидно не было, и я так скажу, что отец мой был предобрый человек, понял ты меня?