И правда, юной свежести уже не было в ее красоте, но неизъяснимо горделивая осанка и неизъяснимое обаяние остались прежними.
Их я хорошо помнил, но никогда еще я не видел такой тихой печали в этом некогда гордом взгляде; никогда не ощущал такого дружеского прикосновения этой некогда холодной руки.
Мы сели на скамейку, и я сказал:
- После стольких лет, Эстелла, как странно, что мы встретились именно здесь, где произошла наша первая встреча!
Вы часто сюда наведываетесь?
- Не была с тех пор ни разу.
- И я тоже.
Поднималась луна, и я вспомнил безучастный взгляд, устремленный к белому потолку, теперь давно погасший.
Поднималась луна, и я вспомнил, как он сжал мне руку, когда я произнес последние слова, услышанные им на земле.
Эстелла первая нарушила сковавшее нас молчание.
- Я часто мечтала и надеялась побывать здесь, но разные обстоятельства мешали мне.
Бедный, бедный старый дом!
Серебристый туман дрогнул под первыми лучами луны, и в тех же лучах блеснули слезы, бежавшие у нее по щекам.
Не зная, что я их заметил, и справившись с волнением, она сказала спокойно:
- Вас, вероятно, поразило, когда вы сюда пришли, почему здесь все осталось в таком виде?
- Да, Эстелла.
- Земля принадлежит мне.
Это единственное, чем я еще владею.
Всего остального я постепенно лишилась, но это сохранила.
За все эти несчастные годы я только это и отстаивала с неизменным упорством.
- Здесь будут строить новый дом?
- Теперь наконец - да.
Я приехала проститься с этими местами, до того как они изменятся.
А вы, - сказала она, и в голосе ее было участие, дорогое душе скитальца, - вы все еще живете за границей?
- Да.
- И дела ваши, вероятно, идут хорошо?
- Я усердно тружусь, довольствуюсь малым, и поэтому... да, дела мои идут хорошо.
- Я часто о вас думала, - сказала Эстелла.
- Правда?
- Последнее время - очень часто.
Была долгая, трудная пора в моей жизни, когда я гнала от себя воспоминания о том, что я отвергла, не сумев оценить.
Но с тех пор как эти воспоминания уже не противоречат моему долгу, я позволила им жить в моем сердце.
- В моем сердце вы жили всегда, - отвечал я.
И мы опять умолкли.
- Не думала я, - снова первая заговорила Эстелда, - что, прощаясь с этим местом, мне доведется проститься и с вами.
Я рада, что так случилось.
- Рады снова расстаться, Эстелла?
Для меня расставанье всегда тяжело.
Мне всегда тяжело и больно вспоминать, как мы с вами расстались.
- Но вы сказали мне": "Бог вас прости и помилуй!", - возразила Эстелла очень серьезно.
- Если вы могли сказать это тогда, то, наверно, скажете и теперь, когда горе - лучший учитель - научило меня понимать, что было в вашем сердце.
Жизнь ломала меня и била, но мне хочется думать, что я стала лучше.
Будьте же ко мне снисходительны и добры, как тогда были, и скажите, что мы - друзья.
- Мы - друзья, - сказал я, вставая и помогая ей подняться со скамьи.
- И простимся друзьями, - сказала Эстелла.
Я взял ее за руку, и мы пошли прочь от мрачных развалин; и так же, как давно, когда я покидал кузницу, утренний туман подымался к небу, так теперь уплывал вверх вечерний туман, и широкие просторы, залитые спокойным светом луны, расстилались перед нами, не омраченные тенью новой разлуки.