- Адмиральша, Джо?
Я был поражен, ибо у меня мелькнула смутная мысль (и, должен сознаться, надежда), что Джо развелся с нею и выдал ее замуж за лорда адмиралтейства.
- Адмиральша, - повторил Джо.
- То есть, я имею в виду, что она любит адмиральствовать над тобой да надо мною.
- А-а.
- И ей не по нраву, чтобы в доме были ученые, - продолжал Джо. - А уж если бы я чему-нибудь выучился, это ей особенно пришлось бы не по нраву, она бы стала бояться, а ну, как я вздумаю бунтовать.
Вроде как мятежники, понимаешь?
Я хотел ответить вопросом и уже начал было:
"А почему...", но Джо перебил меня:
- Погоди.
Я знаю, что ты хочешь сказать, Пип, но ты погоди.
Слов нет, иногда она здорово нами помыкает.
Слов нет, она и на тумаки не скупится, и на голову нам рада сесть.
Уж когда твоя сестра начнет лютовать, - Джо понизил голос до шепота и оглянулся на дверь, - тут, кто не захочет соврать, всякий скажет, что она сущий Дракон.
Джо произнес это слово так, будто оно начинается по крайней мере с трех заглавных Д.
- Почему я не бунтую?
Это самое ты хотел спросить, когда я тебя остановил?
- Да, Джо.
- Ну, перво-наперво, - сказал Джо, перекладывая кочергу в левую руку, чтобы правой подергать себя за бакен (я привык не ждать ничего хорошего от этого его мирного жеста), - у твоей сестры ума палата, Пип.
Да, вот именно, ума палата.
- Что это значит? - спросил я, рассчитывая поставить его в тупик.
Но Джо нашелся быстрее, чем я ожидал: пристально глядя в огонь и обходя существо вопроса, он ошарашил меня ответом: - Это значит - у твоей сестры...
Ну, а у меня ума поменьше, - продолжал Джо, оторвав наконец взгляд от огня и снова принимаясь теребить свой бакен.
- А еще, Пип, - и намотай ты это себе на ус, дружок, - столько я насмотрелся на свою несчастную мать, столько насмотрелся, как женщина надрывается, трудится до седьмого пота, да от горя и забот смолоду и до смертного часа покоя не знает, что теперь я пуще всего боюсь, как бы мне чем не обидеть женщину, лучше я иной раз себе во вред что-нибудь сделаю.
Оно бы, конечно, лучше было, кабы доставалось одному только мне, кабы ты не знал, что такое Щекотун, и я мог бы все принять на себя.
Но тут уж ничего не поделаешь, Пип, как оно есть, так и есть, и ты на эти неполадки плюнь, не обращай внимания.
С этого вечера я, хоть и был очень молод, научился по-новому ценить Джо. Мы с ним как были, так и остались равными; но теперь, глядя на Джо и думая о нем, я часто испытывал новое ощущение, будто в душе смотрю на него снизу вверх.
- Ишь ты! - сказал Джо, поднимаясь, чтобы подбросить в огонь угля. - Стрелки-то на часах куда подобрались, того и гляди пробьет восемь, а ее до сих пор дома нет.
Не дай бог, лошадка дяди Памблчука поскользнулась на льду и упала.
Поскольку дядя Памблчук был холостяком и пользовался услугами кухарки, которой не доверял ни на грош, миссис Джо иногда наведывалась к нему в базарные дни, чтобы своим женским советом помочь при покупке всего, что требовалось по домашности.
Сегодня как раз был базарный день, и миссис Джо отправилась в одну из таких поездок.
Джо раздул огонь, подмел пол у очага, и мы вышли за дверь послушать, не едет ли тележка.
Вечер выдался ясный, морозный, дул сильный ветер, земля побелела от инея.
Мне подумалось, что на болотах не выдержать в такую ночь - замерзнешь насмерть.
А потом я посмотрел на звезды и представил себе, как страшно, должно быть, замерзающему человеку смотреть на них и не найти в их сверкающем сонме ни сочувствия, ни поддержки.
- Вон и лошадку слышно, - сказал Джо. - Звон-то какой, что твой колокольчик.
Железные подковы выбивали по твердой дороге мелодичную дробь, причем лошадка бежала гораздо быстрее обычного.
Мы вынесли стул, чтобы миссис Джо было удобно слезть с тележки, помешали угли, так что окошко ярко засветилось в темноте, и проверили, чисто ли все прибрано на кухне.
Едва эти приготовления были закончены, как путники подъехали к дому, укутанные до бровей.
Вот миссис Джо спустили на землю, вот и дядя Памблчук слез и укрыл лошадку попоной, и вот уже мы все стоим в кухне, куда нанесли с собой столько холодного воздуха, что он, казалось, остудил даже огонь в очаге.
- Ну, - сказала миссис Джо, быстро и взволнованно сбрасывая с себя шаль и откидывая назад капор, так что он повис на лентах у нее за спиной, - если и сегодня этот мальчишка не будет благодарен, так, значит, от него и ждать нечего.
Я придал своему лицу настолько благодарное выражение, насколько это возможно для мальчика, не ведающего, кого и за что он должен благодарить.
- Нужно только надеяться, - сказала сестра, - что с ним там не будут миндальничать.
Я на этот счет не спокойна.
- Она не из таких, сударыня, - сказал мистер Памблчук.
- Она в этом понимает.
Она?
Я посмотрел на Джо, изобразив губами и бровями
"Она?".
Джо посмотрел на меня и тоже изобразил губами и бровями