- Я имею в виду ничего.
У сестры вырвалось гневное восклицание, и она уже готова была броситься на меня, - Джо работал в кузнице, и мне неоткуда было ждать даже видимости защиты, - но мистер Памблчук остановил ее:
- Нет, не нужно выходить из терпения.
Предоставьте мальчика мне, сударыня, предоставьте его мне.
- Затем он повернул меня к себе лицом, словно собираясь подстричь мне волосы, и сказал: - Сначала, чтобы собраться с мыслями, ответь мне: сколько составят сорок три пенса?
Я прикинул, что будет, если я скажу:
"Четыреста фунтов", и, решив, что это не сулит мне ничего хорошего, ответил по возможности правильно, то есть ошибся всего на каких-нибудь восемь пенсов.
Тогда мистер Памблчук заставил меня повторить всю таблицу денежного счета, начиная с "двенадцать пенсов - один шиллинг" и кончая "сорок пенсов - три шиллинга четыре пенса", после чего, видимо, полагая, что справился со мной, победоносно вопросил: - Ну, так сколько же будет сорок три пенса?
После долгого раздумья я отвечал: - Не знаю.
- Вероятно, я и в самом деле не знал, до того был раздражен и взвинчен.
Мистер Памблчук покрутил головой, словно штопором, чтобы вытянуть из меня нужный ответ, и сказал:
- Ну, например, равняются сорок три пенса семи шиллингам шести пенсам и трем фартингам?
- Да! - сказал я.
И хотя сестра незамедлительно дала мне по уху, я ощутил глубокое удовлетворение от того, что своим ответом испортил ему шутку и поставил его в тупик.
- Мальчик! Какая из себя мисс Хэвишем? - снова начал мистер Памблчук, когда немного оправился.
Он крепко скрестил руки на груди и снова пустил в ход свой штопор.
- Очень высокая, с черными волосами, - отвечал я.
- Это верно, дядя? - спросила сестра.
Мистер Памблчук утвердительно подмигнул, из чего я сразу заключил, что он никогда не видел мисс Хэвишем, потому что она была совсем не такая.
- Очень хорошо! - самодовольно сказал мистер Памблчук. (Вот как с ним нужно обращаться!
Кажется, сударыня, наша берет?)
- Ах, дядя, - сказала миссис Джо, - как жаль, что он мало с вами бывает.
Только вы и умеете добиться от него толку.
_ Ну, мальчик, а что она делала, когда ты к ней пришел? - спросил мистер Памблчук.
- Сидела в черной бархатной карете.
Мистер Памблчук и миссис Джо удивленно воззрились друг на друга - еще бы им было не удивиться! - и оба повторили:
- В черной бархатной карете?
- Да, - сказал я.
- А мисс Эстелла - это, кажется, ее племянница - подавала ей в окошко пирог и вино на золотой тарелке.
И мы все ели пирог с золотых тарелок и пили вино.
Я со своей тарелкой влез на запятки, потому что она мне велела.
- А еще кто-нибудь там был? - спросил мистер Памблчук.
- Четыре собаки, - ответил я.
- Большие или маленькие?
- Громадные.
И они ели телячьи котлеты из серебряной корзины и передрались.
Мистер Памблчук и миссис Джо снова изумленно воззрились друг на друга.
У меня же совсем ум за разум зашел, как у отчаявшегося свидетеля под пыткой, и я способен был в ту минуту наговорить им чего угодно.
- Боже милостивый, да где же стояла карета? - спросила сестра.
- В комнате у мисс Хэвишем.
- Они удивились еще больше.
- Только она была без лошадей.
- Эту спасительную оговорку я добавил после того, как мысленно отменил четверку коней в богатой сбруе, которых чуть было сгоряча не запряг в карету.
- Возможно ли это, дядя? - спросила миссис Джо.
- Что он такое несет?
- Сейчас я вам скажу, сударыня, - отвечал мистер Памблчук.
- Сдается мне, что это портшез.
Она, знаете ли, с причудами, с большими причудами, с нее станется целые дни проводить в портшезе.
- А вы когда-нибудь видели, чтобы она в нем сидела, дядя? - спросила миссис Джо.
- Как я мог это видеть, - сказал мистер Памблчук, припертый к стене, - когда я и ее-то отродясь не видел?