- Ах, боже мой, дядя?
Но ведь вы с ней разговаривали?
- Разве вы не знаете, - недовольно отозвался он, - что, когда я там бывал, меня оставляли снаружи за приоткрытой дверью, и она со мной разговаривала, не выходя из комнаты.
Не могли вы этого не знать, сударыня.
Вот мальчик - другое дело, он ходил к ней играть.
Во что ты там играл, мальчик?
- Мы играли во флаги, - сказал я. (Должен заметить, что я сам поражаюсь, вспоминая, сколько я тогда выдумал всяких небылиц.)
- Во флаги? - ахнула сестра.
- Да.
Эстелла махала синим флагом, а я красным, и мисс Хэвишем тоже махала флагом из окошка кареты, у нее флаг был весь в золотых звездочках.
А потом мы все размахивали саблями и кричали "ура".
- Саблями! - повторила сестра.
- А где вы взяли сабли?
- В шкафу.
Я в нем видел еще пистолеты... и варенье... и лекарство.
А в комнате было совсем темно, только горело много свечей.
- Это правда, сударыня, - сказал мистер Памблчук, важно покивав головой.
- Можете не сомневаться, это я и сам видел.
- И они оба воззрились на меня, а я, изобразив на лице полнейшее простодушие, воззрился на них и стал разглаживать рукой смятую штанину.
Задай они мне еще хотя бы один вопрос, и я бы несомненно попался, потому что уже выдумал, что видел во дворе у мисс Хэвишем воздушный шар, и, вероятно, сообщил бы им об этом, если бы мне одновременно не пришла в голову другая выдумка, - будто в пивоварне сидел живой медведь.
Однако они так оживленно обсуждали диковины, которые я уже успел предложить их вниманию, что им было не до меня.
Они все еще не наговорились, когда Джо зашел из кузницы выпить чашку чаю.
И сестра - не столько для его сведения, сколько для облегчения собственной души, - доложила ему обо всем, что якобы произошло со мной.
И тут, когда Джо, широко раскрыв свои голубые глаза, стал недоуменно и беспомощно озираться по сторонам, меня охватило раскаяние, но только по отношению к нему, - до тех двоих мне не было дела.
Перед Джо, и только перед Джо я чувствовал себя малолетним чудовищем, когда они обсуждали, какие выгоды могут проистечь для меня из знакомства с мисс Хэвишем.
Все они были уверены, что мисс Хэвишем как-нибудь облагодетельствует меня, и расходились лишь в том, во что ее благодеяние выльется.
Сестра толковала о богатых подарках, мистер Памблчук склонялся к мысли о щедрой плате за обучение какому-нибудь приличному, благородному делу, - скажем, к примеру, торговле семенами и зерном.
Джо окончательно пал в их глазах, высказав остроумное предположение, что мне всего-навсего подарят одну из тех собак, которые дрались из-за телячьих котлет.
- Если умнее этого ты своей глупой головой ничего не можешь придумать, - сказала сестра, - и если тебя ждет работа, так ты лучше иди и работай.
- И он пошел.
Когда сестра, проводив мистера Памблчука, стала мыть посуду, я улизнул в кузницу и примостился около Джо, дожидаясь, когда он кончит, а потом заговорил:
- Джо, пока не погас огонь, я хочу сказать тебе одну вещь.
- Хочешь сказать? - молвил Джо, пододвигая к горну низкую скамеечку, на которую он садился, когда ковал лошадей.
- Ну так скажи.
Я тебя слушаю, Пип.
- Джо, - сказал я и, ухватив рукав его рубашки, закатанный выше локтя, стал крутить его двумя пальцами, - ты помнишь, что там было, у мисс Хэвишем?
- А как же! - сказал Джо.
- Неужто нет!
Чудеса, да и только!
- Вот в том-то и беда, Джо. Это все неправда.
- Да ты что это говоришь, Пип? - воскликнул Джо, отшатываясь от меня в величайшем изумлении.
- Как же, значит ты...
- Да, Джо. Я все наврал.
- Но не совсем же все?
Этак выходит, Пип, что там не было черной бархатной каре...?
- Он не договорил, увидев, что я качаю головой.
- Но собаки-то уж наверно были, Пип? - умоляюще протянул Джо.
- Ладно, пусть телячьих котлет не было, но собаки-то были?
- Нет, Джо.
- Ну хоть одна собака? - сказал Джо.