- Хоть щеночек.
А?
- Нет, Джо, ничего не было.
Я мрачно уставился на него, а он не отводил от меня огорченного, растерянного взгляда.
- Пип, дружок, ведь это никуда не годится!
Ты сам подумай, что за это может быть?
- Это ужасно, Джо. Да?
- Ужасно? - вскричал Джо.
- Просто уму непостижимо!
И что на тебя нашло?
- Я не знаю, что на меня нашло, Джо, - отвечал я и, отпустив его рукав, уселся в кучу золы у его ног и понурил голову, - но только зачем ты научил меня говорить вместо трефы - крести, и почему у меня такие грубые башмаки и такие шершавые руки?
И тут я рассказал Джо, что мне очень худо и что я не сумел ничего объяснить миссис Джо и Памблчуку, потому что они меня совсем задергали, и что у мисс Хэвишем была очень красивая девочка, страшная гордячка, и она сказала, что я - самый обыкновенный деревенский мальчик, и это так и есть, и очень мне неприятно, и отсюда и пошла вся моя ложь, хотя как это получилось - я и сам не знаю.
Это был чисто метафизический вопрос, уж, конечно, не менее трудный для Джо, чем для меня.
Но Джо изъял его из области метафизики и таким способом справился с ним.
- В одном ты можешь не сомневаться, Пип, - сказал он, поразмыслив немного. - Ложь - она и есть ложь.
Откуда бы она ни шла, все равно плохо, потому что идет она от отца лжи и к нему же обратно и приводит.
Чтобы больше этого не было, Пип.
Таким манером ты, дружок, от своей обыкновенности не избавишься.
К тому же, тут что-то не так.
Ты кое в чем совсем даже необыкновенный.
Вот, скажем, роста ты необыкновенно маленького.
Опять же, ученость у тебя необыкновенная.
- Нет, Джо, какой уж я ученый!
- А ты вспомни, какое ты вчера письмо написал! - сказал Джо.
- Да еще печатными буквами!
Видал я на своем веку письма, и притом от господ, - так и то, головой тебе ручаюсь, они были написаны не печатными буквами.
- Ничего я не знаю, Джо.
Просто тебе хочется меня утешить.
- Ну, Пип, - сказал Джо, - так ли это, нет ли, еще неизвестно, но ты сам посуди, ведь до того как стать необыкновенным ученым, надо быть обыкновенным или нет?
Возьми хоть короля - сидит он на троне, с короной на голове, а разве мог бы он писать законы печатными буквами, если бы не начал с азбуки, когда еще был в чине принца? Да! - прибавил Джо и многозначительно тряхнул головой, - если бы он не начал с первой буквы и не одолел бы их все как есть до самой последней?
Я-то знаю, что это такое, хоть и не могу сказать, чтобы сам одолел.
В этих мудрых словах был проблеск надежды, и я немного воспрянул духом.
- Оно, пожалуй, и лучше было бы, - задумчиво продолжал Джо, - кабы обыкновенные люди, то есть кто по проще да победнее, так бы и держались друг за дружку, а не ходили играть с необыкновенными... кстати, флаг-то, может, все-таки был?
- Нет, Джо.
- Очень мне жалко, Пип, что флага не было.
Но уж лучше там или не лучше, мы этого сейчас не будем касаться, не то сестра твоя сразу начнет лютовать; а уж самим на это напрашиваться - распоследнее дело.
Ты послушай, Пип, что тебе скажет твой верный друг.
Вот тебе твой верный друг что скажет: хочешь стать необыкновенным - добивайся своего правдой, а кривдой никогда нечего не добьешься.
Так что гляди, чтоб больше этого не было, Пип, тогда и проживешь счастливо и умрешь спокойно.
- Ты на меня не сердиться, Джо?
- Нет, дружок.
Но ежели вспомнить, каких ты только басен не выдумал и как у тебя только на это духу хватило, - это я про телячьи котлеты, ну и что собаки дрались, - так искренний доброжелатель посоветовал бы тебе, Пип, чтобы ты еще хорошенько обо всем этом подумал, когда пойдешь к себе наверх спать.
Вот тебе и весь сказ, дружок, и больше так не делай.
Когда, поднявшись в свою каморку, я стал читать молитвы, я твердо помнил наставления Джо; а между тем юный мой ум был так взбудоражен и столь чужд благодарности, что, улегшись в постель, я еще долго думал о том, каким обыкновенным показался бы Эстелле Джо - простой кузнец, - какие у него грубые башмаки и какие шершавые руки.
Я думал о том, что Джо и моя сестра сидят сейчас в кухне, и сам я только что пришел из кухни, а вот мисс Хэвишем и Зстелла никогда не сидят в кухне, - такая обыкновенная жизнь неизмеримо ниже их достоинства.
Я заснул, вспоминая, как, "бывало", проводил время у мисс Хэвишем, словно я пробыл там не каких-нибудь два-три часа, а несколько недель или месяцев, словно воспоминания эти не родились только сегодня, а были давнишними и привычными.
То был памятный для меня день, потому что он произвел во мне большую перемену.
Но так случается с каждым.
Представьте себе, что из вашей жизни вычеркнули один особенно важный день, и подумайте, как по-иному повернулось бы ее течение.
Вы, кто читаете эти строки, отложите на минуту книгу и подумайте о той длинной цепи из железа или золота, из терниев или цветов, которая не обвила бы вас, если бы первое звено ее не было выковано в какой-то один, навсегда памятный для вас день.