Из ее слов я заключил, что это и будет моя работа - водить мисс Хэвишем по комнате, все кругом и кругом.
Я не стал мешкать, и мы пустились в путь так бодро, словно задались целью (во исполнение шальной мысли, мелькнувшей у меня в тот раз) изобразить лошадку мистера Памблчука.
Сил у мисс Хэвишем было немного, и скоро она сказала:
"Потише!", но мы все же подвигались вперед судорожным, неровным аллюром, и рука ее, лежавшая у меня на плече, подрагивала, а губы кривились, и этим она внушала мне, что мы быстро бежим, потому что мысли ее бежали быстро.
Наконец она сказала:
"Позови Эстеллу!", и я вышел на площадку и стал во весь голос кликать ее, как и в прошлый раз.
Когда вдали показалась ее свеча, я возвратился к мисс Хэвишем, и мы снова затрусили по комнате, все кругом и кругом.
Будь Эстелла единственным свидетелем нашего времяпрепровождения, мне и то было бы достаточно неловко; но она привела с собой тех трех леди и джентльмена, которых я видел внизу, и я просто не знал куда деваться.
Из вежливости я хотел было остановиться, однако мисс Хэвишем больно сжала мое плечо, мы понеслись дальше, и я сгорал от стыда, чувствуя, что они видят во мне виновника этой затеи.
- Дорогая мисс Хэвишем, вы прекрасно выглядите, - сказала Сара Покет.
- Неправда, - отвечала мисс Хэвишем.
- Только и есть, что желтая кожа да кости.
Камилла так и расцвела, услышав, какой отпор встретила мисс Покет, и жалобно простонала, бросая на мисс Хэвишем сострадательные взгляды:
- Ах, бедненькая!
Ну где ей, бедняжке, хорошо выглядеть?
Надо же выдумать такое!
- А вы как поживаете? - обратилась мисс Хэвишем к Камилле.
В это время мы как раз проходили мимо нее, и я хотел остановиться, но мисс Хэвишем не пожелала останавливаться.
Мы проследовали дальше, и я почувствовал, что Камилла воспылала ко мне ненавистью.
- Благодарю вас, мисс Хэвишем, - отвечала она, - я здорова, насколько это для меня возможно.
- А что с вами? - спросила мисс Хэвишем далеко не любезным тоном.
- Ничего такого, о чем бы стоило упоминать, - отвечала Камилла.
- Я стараюсь не выставлять напоказ свои чувства, но последнее время я столько думаю о вас по ночам, что это не может не отразиться на моем здоровье.
- Так не думайте обо мне, - отрезала мисс Хэвишем.
- Легко сказать! - нежно возразила Камилла и всхлипнула, причем верхняя губа ее приподнялась, а из глаз брызнули слезы.
- Вот и Рэймонд скажет, сколько имбирной настойки и нюхательной соли мне приходится ставить на ночь возле кровати.
Рэймонд вам скажет, как часто ноги у меня сводит нервная судорога.
Впрочем, и спазмы и нервные судороги - самая обычная для меня вещь, когда меня терзает беспокойство о тех, кого я люблю.
Не будь я столь привязчива и чувствительна, у меня было бы прекрасное пищеварение и железные нервы.
Ничего лучшего я бы и не желала.
Но не тревожиться о вас по ночам... нет, надо же выдумать такое!
- И она залилась слезами.
Я решил, что "Рэймонд" и есть тот джентльмен, которого я перед собой вижу, и что это не кто иной, как мистер Камилла.
Он тотчас поспешил на помощь своей супруге и сладким голосом стал ее успокаивать:
- Камилла, дорогая моя, всем известно, что ваши родственные чувства вас подтачивают так, что одна нога у вас уже стала короче другой.
- Я бы не сказала, моя милая, - заметила суровая леди, чей голос я до этого слышал всего один раз, - что, думая о ком-нибудь, мы тем самым получаем право чего-то ожидать от этого человека.
Мисс Сара Покет, которую я лишь теперь рассмотрел, - маленькая, сухонькая, сморщенная старушка с коричневым личиком, точно склеенным из скорлупок грецкого ореха, и большим ртом, похожим на кошачий, только без усов, - присоединилась к этому мнению, заявив:
- Ну разумеется нет, моя милая!
Хм!
- Думать - это не трудно, - продолжала суровая леди.
- Это легче легкого, - подтвердила мисс Сара Покет.
- Да, конечно, конечно! - вскричала Камилла, чьи накипевшие чувства, видимо, переместились из ее ног в бурно вздымавшуюся грудь.
- Вы тысячу раз правы!
Нельзя быть такой чувствительной, но я ничего не могу с собой поделать.
Я знаю, что гублю свое здоровье, и все же я не хотела бы стать другой, даже если бы могла.
Страдания мои ужасны, но, просыпаясь по ночам, я нахожу утешение в том, что я именно такая.
- И она опять разрыдалась.
За все это время мисс Хэвишем ни разу не остановилась, - мы продолжали ходить по комнате все кругом и кругом, то чуть не задевая гостей, то отдаляясь от них на всю длину мрачной залы.
- Но каков Мэтью! - воскликнула Камилла.
- Забыть о тех, кто ему всего ближе, ни разу не справиться, как чувствует себя мисс Хэвишем!