Пусть приходит поскорее и с тобой вместе.
Когда я вечером вернулся домой и передал Джо это поручение, сестра моя залютовала как никогда раньше.
Она спросила у меня и у Джо, не воображаем ли мы, что она - половик у нас под ногами, и как мы смеем так с ней обращаться, и для какого же общества, скажите на милость, она в таком случае годится?
Когда поток вопросов, подобных этим, иссяк, она швырнула в Джо подсвечником, разразилась громкими воплями, вытащила из угла совок для мусора, - что всегда было зловещим предзнаменованием, - надела свой толстый передник и начала яростно наводить чистоту.
Не удовлетворившись уборкой всухую, она вооружилась ведром и шваброй и выжила нас из дома, так что мы долго стояли на заднем дворе, дрожа от холода.
Только в десять часов вечера мы осмелились потихоньку вернуться домой, и тут она спросила Джо, почему он с самого начала не женился на чернокожей рабыне?
Бедный Джо ничего не ответил, он только молча стоял, теребя свои бакены и удрученно поглядывая на меня, словно думал, что, может быть, это и в самом деле было бы не в пример умнее.
ГЛАВА XIII
Через день после этого я с тяжелым сердцем наблюдал, как Джо облачается в свой воскресный костюм, чтобы сопровождать меня к мисс Хэвишем.
Однако поскольку он считал парадный мундир совершенно необходимым для такого торжественного случая, не мне было говорить ему, что он выглядит куда авантажнее в рабочем платье; к тому же я знал, что он идет на эту муку исключительно ради меня, и только для меня он подтянул сзади воротник сорочки так высоко, что волосы у него на макушке поднялись в виде султана.
За завтраком сестра объявила о своем намерении отправиться в город вместе с нами, с тем чтобы мы оставили ее у дяди Памблчука и зашли за ней, "когда покончим со своими знатными леди", - план, от которого Джо, видимо, не ждал ничего хорошего.
Кузницу заперли на весь день, и Джо (как у него было в обычае в тех чрезвычайно редких случаях, когда он не работал) мелом начертил на двери короткое слово УШОЛ, а сбоку пририсовал стрелу, указующую, в каком направлении он скрылся.
Мы пошли в город пешком. Сестра шагала впереди, в огромном касторовом капоре, и тащила с собой корзину наподобие большой государственной печати, сплетенной из соломы, а также, несмотря на то, что стояла прекрасная погода, - пару деревянных калош, запасную шаль и зонтик.
Не могу точно сказать, для чего она несла все это добро - в виде ли добровольной епитимий или просто напоказ; но все же склоняюсь к мысли, что ей хотелось похвастаться своим достоянием, - так Клеопатре или другой залютовавшей властительнице могло прийти в голову выставить свои сокровища на всенародное обозрение во время какого-нибудь праздничного шествия.
Дойдя до владений Памблчука, сестра пулей влетела в дом и оставила нас одних.
Так как было уже около полудня, мы с Джо сразу пошли к мисс Хэвишем.
На звонок, как всегда, вышла Эстелла, и Джо, едва завидев ее, снял шляпу и, держа ее за поля, стал взвешивать в руках, словно имел особые основания бояться недовеса хотя бы на одну восьмую унции.
Эстелла, не взглянув ни на меня, ни на Джо, повела нас знакомой мне дорогой; я шел следом за нею, а Джо - за мной.
Оглянувшись в длинном коридоре, я увидел, что он все так же тщательно взвешивает свою шляпу и поспевает за мной огромными шагами, но на цыпочках.
Эстелла сказала мне, чтобы мы оба вошли в комнату, и я, взяв Джо за обшлаг, подвел его к мисс Хэвишем.
Она сидела за своим туалетным столом и тотчас повернула голову в нашу сторону.
- Значит, вы, - обратилась она к Джо, - муж сестры этого мальчика?
Я никак не думал, что мой милый Джо может быть так не похож на самого себя и так похож на какую-то диковинную птицу: он стоял безмолвный, хохолок его растрепался, а рот был открыт, словно он просил червяка.
- Вы, - повторила мисс Хэвишем, - муж сестры этого мальчика?
Это было очень досадно, но это было так: с начала и до конца последовавшего затем разговора Джо упорно обращался не к мисс Хэвишем, а ко мне.
- Дело-то оно, видишь, как обстояло, Пип, - начал он, причем в тоне его сочетались спокойная рассудительность, дружеская задушевность и тонкая вежливость обращения, - я, значит, так-таки женился на твоей сестре, ну а до той поры был, значит, это самое, с позволения сказать - холост.
- Так, - продолжала мисс Хэвишем.
- И вы вырастили мальчика с тем, чтобы взять его себе в подмастерья; правильно, мистер Гарджери?
- Ты сам знаешь, Пип, - отвечал Джо, - мы же с тобой всегда были друзьями и сколько раз говорили, что вот, мол, как оно будет расчудесно.
Но я еще то скажу, Пип, что, ежели бы ты имел что против, - ну, к примеру, что работа грязная и сажи много, - так неволить тебя никто не будет.
- Мальчик когда-нибудь говорил о своем нежелании работать? - спросила мисс Хэвишем.
- Он любит ваше ремесло?
- Кому же и знать, как не тебе, Пип, - отвечал Джо тоном еще более рассудительным, задушевным и вежливым, - что ты только о том и мечтаешь целый век. (Еще до того как были произнесены следующие слова, я понял, что Джо вдруг усмотрел возможность почти дословно повторить свою эпитафию.) Ведь ты, Пип, ученый и хороший человек, и ты о том мечтаешь целый век.
Тщетно я пытался довести до его сознания, что ему следует обращаться к мисс Хэвишем.
Чем больше я дергал его за рукав и хмурил брови, чтобы внушить ему это, тем вежливее, рассудительнее и задушевнее он становился со мной.
- Вы принесли его бумаги? - спросила мисс Хэвишем.
- Ну как же, Пип, - отвечал Джо, словно считая ее вопрос излишним, - ты ведь сам видел, как я клал их в шляпу, - так где же им и быть, как не здесь?
- С этими словами он достал бумаги и протянул их не мисс Хэвишем, а мне.
Боюсь, что в эту минуту я стыдился моего доброго Джо, - даже знаю наверно, что я его стыдился, - ведь за стулом мисс Хэвишем стояла Эстелла, и глаза ее озорно смеялись.
Я взял бумаги из рук Джо и передал их мисс Хэвишем.
- Мистер Гарджери, - сказала она, просматривая мои документы, - вы не рассчитывали получить плату за обучение мальчика?
- Джо! - воскликнул я укоризненно, ибо он молчал.
- Что же ты не отвечаешь?
- Пип! - остановил он меня с огорчением и обидой. - Вот уж о чем бы тебе не след меня спрашивать. Ты сам посуди, могу я что-нибудь тебе ответить, кроме как "нет и нет"?
Знаешь ведь, что нет, Пип, так чего же мне еще говорить?
Мисс Хэвишем взглянула на Джо так, словно понимала его куда лучше, чем я мог ожидать при его нелепом поведении, и взяла с туалетного стола какой-то мешочек.
- Пип заработал здесь плату за свое ученье, - сказала она.
- Вот, возьмите, в этом мешочке двадцать пять гиней.
Отдай их своему хозяину, Пип.
Но Джо, словно лишившись рассудка под воздействием этой удивительной комнаты и удивительной ее обитательницы, даже теперь продолжал упорно обращаться ко мне.