- Это что же, хозяин, выходит - вы только одному из нас поблажку даете?
Раз отпускаете Пипа, надо и старого Орлика отпустить.
Ему было лет двадцать пять, не больше, но он всегда говорил о себе как о дряхлом старике.
- А на что тебе полдня свободных? - спросил Джо.
- Мне на что?
А ему на что?
Чем я хуже его?
- Пип сегодня идет в город, - сказал Джо.
- Ну, значит, и старый Орлик идет в город, - заявил тот, ничуть не смущаясь.
- Что он, один только может идти в город?
Чай не он один может идти в город?
- Не кипятись, - сказал Джо.
- Захочу и буду, - проворчал Орлик.
- Скажи пожалуйста, в город идет.
Ну, так как же, хозяин?
Не хорошо любимчикам-то поблажки давать.
Это понимать надо.
Поскольку хозяин отказался обсуждать этот вопрос, пока у работника не улучшится настроение, Орлик ринулся к горну, выхватил докрасна раскаленный железный брус, нацелился, точно хотел проткнуть меня им насквозь, покрутил его над моей головой, положил на наковальню, расплющил в блин (словно это я, подумалось мне, а искры - брызги моей крови) и наконец доработавшись до того, что сам раскалился докрасна, а железо остыло, снова оперся на свой молот и сказал:
- Так как же, хозяин?
- Успокоился? - спросил Джо.
- Успокоился, - буркнул старый Орлик.
- Ладно. - решил Джо. - Работник ты, можно сказать, усердный, не хуже других, ну, а сегодня уж будем все с полдня отдыхать.
Моя сестра, все это время стоявшая под окном, - она была мастерица шпионить и подслушивать, - немедленно просунула голову в кузницу.
- Ну, не дурак ли! -налетела она на Джо. - На целых полдня отпускаешь такого бездельника.
Видно, лишних денег много завелось - ни за что жалованье платишь.
Эх, мне бы быть над ним хозяином.
- Вам только дай, вы бы над кем угодно стали хозяином, - отозвался Орлик с недоброй усмешкой.
(- Не трогай ее, - пригрозил Джо.)
- Уж я бы справилась со всеми олухами и мерзавцами, - крикнула сестра, распаляя в себе ярость.
- А уж если бы справилась с олухами, значит и с твоим хозяином бы справилась, потому он всем олухам олух.
А если бы справилась с мерзавцами, значит справилась бы и с тобой, потому второго такого урода и мерзавца ни у нас, ни за морем не сыщешь.
Вот!
- Ох и ведьма же вы, тетка Гарджери, - проворчал работник.
- Не диво, что в мерзавцах толк понимаете.
(- Не трогай ее, говорю, - пригрозил Джо.)
- Ты что сказал? - взвизгнула сестра.
- Нет, ты что сказал?
Что он мне сказал, Пип, а?
Как этот Орлик обозвал меня при живом-то муже? Ах! Ах! Ах!
- С каждым разом она взвизгивала все громче; и здесь я должен заметить, что поведение моей сестры, как, впрочем, и всех сварливых женщин, каких мне приходилось встречать, нельзя оправдывать неукротимой страстностью натуры: я положительно утверждаю, что сестра не впадала в неистовство, а сознательно и ценою немалых усилий доводила себя до этого состояния, проходя при этом через определенные стадии. - Каким он словом меня обозвал при гнусном человеке, который дал обет беречь и лелеять свою жену?
Ох!
Держите меня!
Ох!
- У-у, - сквозь зубы проворчал работник.
- Я бы тебя подержал, будь ты моей женой.
Подержал бы головой под краном, живо бы вся дурь соскочила.
(- Я кому говорю, не трогай ее, - пригрозил Джо.)
- Ох!
Вы только послушайте, люди добрые! - завопила сестра, всплескивая руками, - это была у нее следующая стадия.
- Вы только послушайте, как он меня честит, этот Орлик!