- В точности таких слов здесь нет.
- В точности таких слов! - презрительно повторил незнакомый джентльмен.
- А в точности такой смысл здесь есть?
- Да, - сказал мистер Уопсл.
- Да, - повторил незнакомец, окидывая взглядом всех собравшихся и протянув правую руку в сторону свидетеля - Уопсла.
- А теперь я вас спрашиваю, что сказать о совести человека, который, имея перед глазами эту страницу, может спать спокойно после того, как он признал своего ближнего виновным, даже не выслушав его?
Все мы укрепились в подозрении, что мистер Уопсл - не тот, за кого мы его принимали, и что час его разоблачения близок.
- И не забудьте, что такого человека, - продолжал джентльмен, внушительно указывая пальцем на мистера Уопсла, - что такого человека могут назначить в состав присяжных по этому самому делу и он, столь сильно опорочив себя, может возвратиться в лоно своей семьи и спокойно уснуть после того, как дал присягу, что будет разбирать спор между нашим августейшим монархом-королем и подсудимым по совести и справедливости и вынесет беспристрастное решение на основании показаний и да поможет ему господь!
Все мы уже были глубоко убеждены, что злополучный Уопсл зашел слишком далеко и что лучше ему одуматься, пока не поздно.
Незнакомый джентльмен, с непререкаемо-властным видом и с таким выражением лица, словно о каждом из нас ему известна какая-то тайна и он в два счета сгубил бы того, чью тайну вздумал бы открыть, отошел от скамьи, на спинку которой опирался, и, обогнув ее, очутился перед огнем, между обеими скамьями, где и остался стоять, опустив левую руку в карман и покусывая палец на правой.
- По имеющимся у меня сведениям, - сказал он, обводя глазами наши испуганные лица, - среди вас должен быть кузнец, по имени Джозеф - или Джо - Гарджери.
Кто из вас кузнец?
- Я кузнец, - сказал Джо.
Джентльмен знаком подозвал его к себе, и Джо встал с места.
- У вас есть подмастерье, которого называют Пип, - продолжал незнакомец.
- Он сейчас здесь?
- Я здесь! - крикнул я.
Незнакомец не узнал меня, зато я узнал в нем того джентльмена, которого встретил на лестнице у мисс Хэвишем, когда во второй раз был у нее в доме.
Я узнал его, как только увидел, и теперь, когда он стоял передо мной, положив руку мне на плечо, я отчетливо вспомнил его, вспомнил большую голову, смуглый цвет кожи, глубока посаженные глаза, мохнатые черные брови, массивную цепочку от часов, черные точки на месте усов и бороды и даже запах душистого мыла, исходивший от его большой руки.
- Мне нужно побеседовать с вами обоими без свидетелей, - сказал он, неторопливо смерив меня глазами.
- На это потребуется время.
Пожалуй, нам лучше пройти к вам домой.
Здесь я ничего не скажу; позже вы можете сообщить о нашем разговоре своим друзьям ровно столько, сколько найдете нужным; это уже до меня не касается.
Среди изумленного молчания мы втроем вышли из "Веселых Матросов" и в изумленном молчании проследовали домой.
По дороге незнакомец время от времени взглядывал на меня и покусывал палец.
Когда мы были уже близко от дома, Джо, смутно сообразив, что случай выдался необычайный и торжественный, побежал вперед, чтобы отворить парадную дверь.
Беседа наша состоялась в гостиной, слабо освещенной одной свечой.
Началось с того, что незнакомый джентльмен сел к столу, пододвинул к себе свечу и просмотрел какие-то заметки в своей записной книжке.
Затем он убрал книжку и отставил свечу немного в сторону, предварительно заглянув в темноту комнаты, чтобы удостовериться, где Джо, а где я.
- Моя фамилия Джеггерс, - сказал он, - я стряпчий и живу в Лондоне.
Я довольно-таки известный человек.
Дело, которое привело меня к вам, не совсем обычного свойства, и я прежде всего хочу вас предупредить, что не я его затеял.
Если бы спросили моего совета, меня бы сейчас здесь не было.
Моего совета не спросили, и, как видите, я здесь.
Я выполняю то, что должен выполнить, как поверенный другого лица.
Ни больше, ни меньше.
Убедившись, что со своего места ему недостаточно хорошо нас видно, он встал, перекинул ногу через спинку стула и наклонился вперед; так он и разговаривал с нами, стоя одной ногой на стуле, а другой на полу.
- Так вот, Джозеф Гарджери, мне поручено освободить вас от этого молодого человека, вашего подмастерья.
Вы не будете возражать против того, чтобы расторгнуть с ним договор по его просьбе и для его блага?
Вы бы ничего за это не потребовали?
- Боже меня упаси чего-нибудь потребовать за то, чтобы не становиться Пипу поперек дороги, - сказал Джо, удивленно раскрыв глаза.
- Боже упаси - это благочестиво, но не по существу, - возразил мистер Джеггерс.
- Я спрашиваю: вы бы ничего не потребовали?
Вы ничего не требуете?
- А я отвечаю - нет, - отрубил Джо.
По взгляду, который мистер Джеггерс бросил на Джо, мне показалось, что он считает его бескорыстие пределом глупости.
Но удивление и любопытство так владели мной, что я не могу утверждать этого с уверенностью.
- Очень хорошо, - сказал мистер Джеггерс.
- Помните ваши слова и не пытайтесь от них отступиться.
- Кто это хочет отступаться? - вспылил Джо.