Слышали вы о каком-нибудь наставнике, который бы особенно вам нравился?
Так как я за всю жизнь не слыхал ни о каких наставниках, кроме Бидди и двоюродной бабушки мистера Уопсла, то ответил отрицательно.
- Я кое-что знаю об одном наставнике, который, мне думается, мог бы вам подойти.
Заметьте, я не рекомендую его, потому что я никогда никого не рекомендую.
Джентльмен, о котором я говорю, - это некий мистер Мэтью Покет.
Вот оно что!
Я сейчас же вспомнил это имя.
Родственник мисс Хэвишем.
Тот самый Мэтью, о котором говорили мистер и миссис Камилла.
Тот самый Мэтью, которому уготовано место в изголовье у мисс Хэвишем, когда она будет лежать мертвая, в своем подвенечном наряде, на свадебном столе.
- Это имя вам знакомо? - спросил мистер Джеггерс и бросил на меня испытующий взгляд, после чего закрыл глаза в ожидании ответа.
Я ответил, что слышал это имя.
- Вот как! - сказал он.
- Вы слышали это имя!
Однако вопрос в том, что вы на этот счет думаете?
Я сказал, вернее попытался сказать, что очень благодарен ему за рекомендацию...
- Нет, мой юный друг! - перебил он меня, медленно покачивая своей большой головой.
- Ну-ка, припомните!
Ничего не припомнив, я опять начал, что очень благодарен ему за рекомендацию...
- Нет, мой юный друг, - перебил он меня, качая головой и одновременно хмурясь и улыбаясь, - нет, нет, нет; это очень хорошо сказано, но это не годится; вы слишком молоды, чтобы поймать меня.
Рекомендация - не то слово, мистер Пип.
Поищите другое.
Исправив свою ошибку, я сказал, что очень благодарен ему за упоминание о мистере Мэтью Покете...
- Вот так-то лучше! - воскликнул мистер Джеггерс. - ...и с удовольствием буду учиться у этого джентльмена.
- Очень хорошо.
Учиться вам всего лучше у него на дому.
Он будет предупрежден, но сначала вы повидаете его сына, который живет в Лондоне.
Когда вы приедете в Лондон?
Я ответил (взглянув на Джо, который стоял неподвижно и только смотрел на нас), что готов ехать сейчас же.
- Скажем, ровно через неделю, - возразил мистер Джеггерс. - Вам следует сперва обзавестись новой одеждой, и притом - не рабочей одеждой.
На это понадобятся деньги.
Я, пожалуй, оставлю вам двадцать гиней?
С невозмутимым видом он достал из кармана длинный кошелек, отсчитал на стол двадцать гиней и пододвинул их ко мне.
Только теперь он снял ногу со стула.
Пододвинув ко мне деньги, он уселся на стул верхом и стал раскачивать кошелек в воздухе, не сводя глаз с Джо.
- Ну что, Джозеф Гарджери?
Вы как будто удивлены?
- И очень даже, - решительно заявил Джо.
- Вы помните, ведь был уговор, что для себя вы ничего не требуете?
- Был уговор, - сказал Джо.
- И есть уговор.
И будет, и останется.
- А что, если, - сказал мистер Джеггерс, раскачивая кошелек, - что, если в мои указания входило сделать вам подарок в виде возмещения?
- Это за что же возмещение? - спросил Джо.
- За то, что вы лишаетесь работника.
Джо положил руку мне на плечо нежно, как женщина.
Часто впоследствии, думая о том, как в нем сочетались сила и мягкость, я мысленно сравнивал его с паровым молотом, который может раздавить человека иди чуть коснуться скорлупки яйца.
- Уж как я рад, - сказал Джо, - что Пип может больше не работать, а жить в почете и богатстве, - этого я и выразить ему не могу.
Но ежели вы думаете, что деньги возместят мне потерю мальчонки... когда он вот такой пришел в кузницу... и... всегда были друзьями!..
Милый, добрый Джо, которого я, неблагодарный, так легко готовился покинуть, я будто сейчас тебя вижу, как ты стоишь, заслонив глаза мускулистой рукой кузнеца, и широкая грудь твоя вздымается, и голос тебе изменяет.