- Да, мистер Джеггерс.
- А помните ли вы, - продолжал мистер Джеггерс, - что, если бы не я, вас бы сейчас здесь не было и быть не могло?
- Ну еще бы, сэр! - воскликнули в один голос обе женщины.
- Да благословит вас бог, сэр! Как не помнить!
- Так зачем же вы сюда ходите? - спросил мистер Джеггерс.
- А мой Билл, сэр! - взмолилась плачущая женщина.
- Вот что, - сказал мистер Джеггерс.
- Запомните раз и навсегда: если вы не знаете, что ваш Билл в надежных руках, так я это знаю.
А если вы будете докучать мне с вашим Биллом, так и вам и Биллу не поздоровится: брошу с ним возиться, вот и все.
Вы Уэммику заплатили?
- Да, сэр!
До последнего фартинга.
- Ну и отлично.
Значит, вы сделали все, что от вас требовалось.
Но скажите еще хоть слово - хоть одно-единственное слово, - и Уэммик вернет вам ваши деньги.
Страшная угроза подействовала - женщины тотчас отошли.
Теперь около нас оставался только нервический еврей, который уже несколько раз успел схватить мистера Джеггерса за полы сюртука и поднести их к губам.
- Я не знаю этого человека, - произнес мистер Джеггерс убийственным тоном.
- Что ему нужно?
- Дорогой мистер Джеггерс!
Вы не знаете родного брата Абраама Лазаруса?
- Кто он такой? - сказал мистер Джеггерс.
- Оставьте в покое мой сюртук.
Проситель еще раз поцеловал край одежды мистера Джеггерса и лишь после этого выпустил ее из рук и ответил:
- Абраам Лазарус. По подозрению в краже серебра.
- Вы опоздали, - сказал мистер Джеггерс.
- Я представляю другую сторону.
- Ой, боже мой, мистер Джеггерс! - бледнея, вскричал мой нервический знакомец. - Это же значит, что вы против Абраама Лазаруса?
- Совершенно верно, - сказал мистер Джеггерс. - И больше нам говорить не о чем.
Дайте пройти.
- Мистер Джеггерс!
Минуточку!
Вот сейчас, только сейчас мой родственник пошел к мистеру Уэммику, чтобы предложить ему любые условия.
Мистер Джеггерс!
Полминуточки!
Если бы вы изволили согласиться, чтобы мы вас перекупили у другой стороны... за любую цену!.. Никаких денег не пожалеем!.. Мистер Джеггерс!.. Мистер...
Мой опекун с полным равнодушием прошел мимо незадачливого челобитчика и оставил его плясать на тротуаре, как на горящих угольях.
После этого мы без дальнейших помех дошли до конторы, где застали клерка и одноглазого субъекта в меховой шапке.
- Пришел Майк, - сказал клерк, слезая со своего табурета и с доверительным видом подходя к мистеру Джеггерсу.
- Вот как? - сказал мистер Джеггерс, поворачиваясь к Майку, который стоял и дергал себя за вихор на лбу, как бык в песенке про реполова - за веревку колокола. - До вашего приятеля очередь дойдет сегодня, часов в пять.
Ну?
- Да что ж, мистер Джеггерс, - отвечал Майк голосом человека, страдающего хроническим насморком, - с ног сбился, но одного все-таки разыскал, как будто подходящий.
- Что он может показать под присягой?
- Да как бы это выразиться, мистер Джеггерс, - отвечал Майк, утирая нос теперь уже меховой шапкой, - вообще-то говоря, что угодно.
Мистер Джеггерс вдруг рассвирепел.
- Я же вас предупреждал, - сказал он, тыча пальцем в перепуганного клиента, - что, если вы когда-нибудь позволите себе здесь такие речи, вам не поздоровится.
Негодяй вы этакий, да как вы смели сказать это мне?
Клиент совсем оробел и растерялся; казалось, ему было невдомек, чем он вызвал такой гнев.
- Болван! - тихо сказал клерк, толкая его локтем в бок.
- Бестолочь!