- Прошу прощенья, мэм. - возразила горничная, - но мне бы надо сейчас, и обязательно с хозяином.
Тогда мистер Покет вышел из комнаты, а мы постарались как-нибудь занять себя в его отсутствие.
Вскоре он вернулся; горе и отчаяние было написано на его лице.
- Ну не безобразие ли, Белинда! - сказал мистер Покет.
- Кухарка напилась до бесчувствия и лежит в кухне на полу, а в буфете приготовлен на продажу большой сверток масла!
Миссис Покет очень взволновалась и сказала:
- И во всем виновата эта противная София!
- То есть как это, Белинда? - вопросил мистер Покет.
- Это София тебе рассказала.
Разве я не видела, как она вошла сюда, и не слышала, как она заявила, что хочет говорить с тобой?
- Но ведь она водила меня вниз, Белинда, - возразил мистер Покет, - и показала мне и кухарку и сверток.
- Это чистейшей воды интриганка, - сказала миссис Покет, - а ты, Мэтью, кажется, ее защищаешь?
Мистер Покет издал жалобный стон.
- Выходит, что я, внучка моего дедушки, ничто в этом доме! - воскликнула миссис Покет.
- А кухарка, между прочим, очень славная и порядочная женщина, она, еще когда приходила наниматься, сказала: "Сразу видно, что вам на роду было написано стать герцогиней".
Возле мистера Покета стояла кушетка, и он повалился на нее в позе умирающего гладиатора.
Так, не меняя этой позы, он и произнес глухим голосом:
"Спокойной ночи, мистер Пип", когда я решил, что пора дать ему покой и отправляться спать.
ГЛАВА XXIV
Дня через три, после того как я устроился в своей комнате, несколько раз побывал в Лондоне и заказал своим поставщикам все необходимое, мы подробно побеседовали с мистером Покетом о наших делах.
Он был осведомлен о моей будущности лучше меня самого, потому что мистер Джеггерс, по его словам, сообщил ему, что меня не нужно готовить к какой-нибудь определенной профессии, а будет вполне достаточно, если я "не ударю лицом " грязь" в обществе других обеспеченных молодых людей.
Я, разумеется, согласился, поскольку ничего иного не мог предложить.
Мистер Покет назвал несколько школ в Лондоне, где я мог приобрести основы необходимых мне знаний, на себя же собирался взять общее руководство моими занятиями.
Он выразил надежду, что при умелой помощи я не встречу особенных затруднений и вскоре мне уже не потребуется ничего, кроме его указаний.
Все это, и многое другое к том же духе, он сумел сказать так, что сразу завоевал неограниченное мое доверие; и мне хочется здесь отметить, что он с начала до конца выполнял свои обязанности по отношению ко мне так ревностно и честно, что и меня заставил ревностно и честно выполнять свои обязанности по отношению к нему.
Будь он равнодушным учителем, я платил бы ему той же монетой как ученик; но он не дал мне для этого повода и тем обеспечил взаимное уважение между нами.
И никогда он, в своей роли наставника, не казался мне хоть сколько-нибудь смешным, а только вдумчивым, благородным и добрым.
Когда мы обо всем договорились и я всерьез приступил к занятиям, мне пришло в голову, что, если бы я мог сохранить за собой мою комнату в Подворье Барнарда, это внесло бы приятное разнообразие в мою жизнь, а общение с Гербертом благотворно влияло бы на мои манеры.
Мистер Покет ничего не имел против такого плана, но решительно заявил, что, прежде чем что-либо предпринимать, следует посоветоваться с моим опекуном.
Я почувствовал, что его слова продиктованы деликатностью, поскольку такое устройство немножко сокращало расходы Герберта; поэтому я, не откладывая, отправился на Литл-Бритен и сообщил о своем желании мистеру Джеггерсу.
- Если бы я мог купить ту мебель, которая сейчас взята напрокат, - сказал я, - и еще кое-какие мелочи, я чувствовал бы себя там совсем как дома.
- Что ж, действуйте! - сказал мистер Джеггерс с коротким смешком.
- Я ведь говорил, что вы быстро развернетесь.
Ну?
Сколько же вам нужно?
Я сказал, что не знаю.
- Полно! - возразил мистер Джеггсрс.
- Сколько?
Пятьдесят фунтов?
- Нет, что вы, куда так много?
- Пять фунтов?
Это был такой неожиданный скачок, что я совсем смешался и сказал:
- Ох, нет, больше.
- Больше, говорите? - сказал мистер Джеггорс; он засунул руки в карманы, нагнул голову набок, глаза устремил в стену, словно подстерегая меня, как охотник - дичь. - На сколько же больше?
- Очень трудно назначить сумму. - сказал я нерешительно.
- Полно! - сказал мистер Джеггерс.
- Давайте смелее.
Дважды пять - хватит?
Трижды пять - хватит?
Четырежды пять - хватит?