С чувством личного удовлетворения мы приветствуем в его лице Ментора нашего Телемака, ибо отрадно знать, что именно жителю нашего города обязан юный герой своим счастьем.
На задумчивом челе местного Мудреца, в прекрасных очах местной Красавицы мы читаем вопрос: кто же этот герой?
Насколько нам известно, живописец Квентин Массейс * был антверпенским кузнецом. Verb. Sap. {Verbum sat sapienti (лат.) - умный поймет без дальнейших объяснений.}".
Я утверждаю на основании богатейшего опыта, что, если бы мне в пору моего процветания довелось попасть на Северный полюс, я и там встретил бы кого-нибудь - дикого эскимоса или цивилизованного джентльмена, - кто сказал бы мне, что первым моим благодетелем был Памблчук и что только ему я обязан своим счастьем.
ГЛАВА XXIX
Поднялся я спозаранку.
Идти к мисс Хэвишем было еще не время, и я отправился погулять за город, в ту сторону, что была ближе к ее дому - и дальше от кузницы Джо (к Джо можно сходить завтра!). Я шел и думал о моей благодетельнице и о лучезарном будущем, которое она мне готовит.
Она усыновила Эстеллу, она, в сущности, усыновила и меня, и, конечно же, в ее планы входит соединить нас.
Никому другому, как мне, предстоит оживить уснувший дом, распахнуть окна темных комнат навстречу солнцу, пустить все часы, разжечь веселый огонь в каминах, смахнуть паутину, выгнать ползучих тварей - словом, свершить все славные подвиги сказочного рыцаря и жениться на принцессе.
По дороге я остановился взглянуть на дом; и потемневший кирпич стен, замурованные окна, зеленый плюш, крепкие ветви которого, словно жилистые стариковские руки, обвили даже трубы на крыше, - все это слилось к заманчивую тайну, разгадать которую суждено было мне.
А сердцем этой тайны была, разумеется, Эстелла.
Но хотя она безраздельно властвовала надо мною, хотя к ней летели мои мечты, хотя она уже в детстве оказала огромное влияние па мою жизнь и характер, я даже в то безоблачное утро не наделял ее достоинствами, которыми она не обладала.
Я нарочно упоминаю об этом сейчас, потому что лишь с помощью этой нити можно проследить за моими блужданиями по лабиринту, в который я попал.
Умудренный жизнью, я знаю, что обычное представление о влюбленных не всегда справедливо.
О себе скажу одно: я полюбил Эстеллу любовью мужчины просто потому, что иначе не мог.
Да, часто, часто, а может быть и постоянно, я с грустью говорил себе, что люблю без поощрения, без надежды, наперекор разуму, собственному счастью и душевному покою.
Да, я любил ее не меньше от того, что понимал это, не меньше, чем если бы она казалась мне безгрешным ангелом, сошедшим на землю.
Я рассчитал свою прогулку так, чтобы оказаться у ворот в тот же час, как бывало раньше.
Дернув колокольчик неверной рукой, я отвернулся от калитки, чтобы перевести дух и справиться с неистово бьющимся сердцем.
Я услышал, как отворилась дверь, услышал шаги во дворе; но сделал вид, что ничего не слышу, даже когда калитка заскрипела на ржавых петлях.
Наконец, почувствовав, что меня тронули за плечо, я вздрогнул и обернулся.
И тут вздрогнул еще раз, уже гораздо натуральнее, увидев, что передо мной стоит человек в опрятной серой одежде, - человек, которого я меньше всего мог себе представить на месте привратника у мисс Хэвишем.
- Орлик?
- Да, да, молодой хозяин, не у вас одного перемены в жизни.
Да вы входите, входите.
Калитку не велено держать отворенной.
Я вошел, он захлопнул калитку, запер ее и, вынув ключ, зашагал впереди меня.
- Да! - сказал он, оглянувшись через плечо.
- Вот он я, тут как тут.
- Как ты сюда попал?
- Пешком пришел, - дерзко ответил он.
- А сундук мне привезли на тачке.
- Ты, кажется, прочно здесь обосновался?
- А что ж. Ничего худого тут нет, молодой хозяин.
Я был в этом далеко не уверен.
Пока я обдумывал его слова, он оторвал свои тяжелый взгляд от земли и медленно оглядел меня всего, с ног до макушки.
- А из кузницы ты, значит, ушел? - спросил я.
- Разве же это похоже на кузницу? - сказал Орлик, оглядываясь по сторонам с обиженным видом.
- Похоже, а?
Я спросил, давно ли он ушел от Гарджери.
- Здесь все дни на один образец, - отвечал он, - сразу и не подсчитаешь.
Уж после того ушел, как вы уехали.
- Это я и сам знаю, Орлик.
- А как же, - сказал он сухо.
- Вы же ученые.
Тем временем мы вошли в дом, и оказалось, что Орлик занимает возле самой двери комнату с небольшим окошком во двор.
Это была узкая каморка вроде тех, в каких живут парижские консьержи.
На стене висело несколько ключей, к которым Орлик теперь присоединил и ключ от калитки; в нише стояла его кровать, накрытая лоскутным одеялом.
Комната производила впечатление неряшливое, тесное, сонное, - ни дать ни взять клетка, где живет сурок в образе человека; а сам Орлик, чья тяжелая черная фигура маячила в тени у окна, и был тем сурком, для которого она предназначалась.
- Я никогда не видел этой комнаты, - заметил я. - Да и привратника здесь раньше не было.