Я знал одного «борца за идею», который сам рассказывал мне, что, когда лишили его в тюрьме табаку, то он до того был измучен лишением сим, что чуть не пошел и не предал свою «идею», чтобы только дали ему табаку.
А ведь этакой говорит:
«За человечество бороться иду».
Ну куда такой пойдет и на что он способен?
На скорый поступок разве, а долго не вытерпит.
И не дивно, что вместо свободы впали в рабство, а вместо служения братолюбию и человеческому единению впали, напротив, в отъединение и уединение, как говорил мне в юности моей таинственный гость и учитель мой.
А потому в мире все более и более угасает мысль о служении человечеству, о братстве и целостности людей и воистину встречается мысль сия даже уже с насмешкой, ибо как отстать от привычек своих, куда пойдет сей невольник, если столь привык утолять бесчисленные потребности свои, которые сам же навыдумал?
В уединении он, и какое ему дело до целого.
И достигли того, что вещей накопили больше, а радости стало меньше.
Другое дело путь иноческий.
Над послушанием, постом и молитвой даже смеются, а между тем лишь в них заключается путь к настоящей, истинной уже свободе: отсекаю от себя потребности лишние и ненужные, самолюбивую и гордую волю мою смиряю и бичую послушанием, и достигаю тем, с помощию Божьей, свободы духа, а с нею и веселья духовного!
Кто же из них способнее вознести великую мысль и пойти ей служить – уединенный ли богач или сей освобожденный от тиранства вещей и привычек?
Инока корят его уединением:
«Уединился ты, чтобы себя спасти в монастырских стенах, а братское служение человечеству забыл».
Но посмотрим еще, кто более братолюбию поусердствует?
Ибо уединение не у нас, а у них, но не видят сего.
А от нас и издревле деятели народные выходили, отчего же не может их быть и теперь?
Те же смиренные и кроткие постники и молчальники восстанут и пойдут на великое дело.
От народа спасение Руси.
Русский же монастырь искони был с народом.
Если же народ в уединении, то и мы в уединении.
Народ верит по-нашему, а неверующий деятель у нас в России ничего не сделает, даже будь он искренен сердцем и умом гениален.
Это помните.
Народ встретит атеиста и поборет его, и станет единая православная Русь.
Берегите же народ и оберегайте сердце его.
В тишине воспитайте его.
Вот ваш иноческий подвиг, ибо сей народ – богоносец.
е) Нечто о господах и слугах и о том, возможно ли господам и слугам стать взаимно по духу братьями
Боже, кто говорит, и в народе грех.
А пламень растления умножается даже видимо, ежечасно, сверху идет.
Наступает и в народе уединение: начинаются кулаки и мироеды; уже купец все больше и больше желает почестей, стремится показать себя образованным, образования не имея нимало, а для сего гнусно пренебрегает древним обычаем и стыдится даже веры отцов.
Ездит ко князьям, а всего-то сам мужик порченый.
Народ загноился от пьянства и не может уже отстать от него.
А сколько жестокости к семье, к жене, к детям даже; от пьянства все.
Видал я на фабриках десятилетних даже детей: хилых, чахлых, согбенных и уже развратных.
Душная палата, стучащая машина, весь Божий день работы, развратные слова и вино, вино, а то ли надо душе такого малого еще дитяти?
Ему надо солнце, детские игры и всюду светлый пример и хоть каплю любви к нему.
Да не будет же сего, иноки, да не будет истязания детей, восстаньте и проповедуйте сие скорее, скорее.
Но спасет Бог Россию, ибо хоть и развратен простолюдин и не может уже отказать себе во смрадном грехе, но все же знает, что проклят Богом его смрадный грех и что поступает он худо, греша.
Так что неустанно еще верует народ наш в правду, Бога признает, умилительно плачет.
Не то у высших.
Те вослед науке хотят устроиться справедливо одним умом своим, но уже без Христа, как прежде, и уже провозгласили, что нет преступления, нет уже греха.
Да оно и правильно по-ихнему: ибо если нет у тебя Бога, то какое же тогда преступление?
В Европе восстает народ на богатых уже силой, и народные вожаки повсеместно ведут его к крови и учат, что прав гнев его.
Но «проклят гнев их, ибо жесток».
А Россию спасет Господь, как спасал уже много раз.
Из народа спасение выйдет, из веры и смирения его.
Отцы и учители, берегите веру народа, и не мечта сие: поражало меня всю жизнь в великом народе нашем его достоинство благолепное и истинное, сам видел, сам свидетельствовать могу, видел и удивлялся, видел, несмотря даже на смрад грехов и нищий вид народа нашего.
Не раболепен он, и это после рабства двух веков. Свободен видом и обращением, но безо всякой обиды. И не мстителен, и не завистлив.
«Ты знатен, ты богат, ты умен и талантлив – и пусть, благослови тебя Бог.