Было часов семь с половиною, когда он позвонил в колокольчик.
Сначала дело как бы улыбнулось: только что он доложился, его тотчас же приняли с необыкновенною быстротой.
«Точно ведь ждала меня», – мелькнуло в уме Мити, а затем вдруг, только что ввели его в гостиную, почти вбежала хозяйка и прямо объявила ему, что ждала его…
– Ждала, ждала!
Ведь я не могла даже и думать, что вы ко мне придете, согласитесь сами, и, однако, я вас ждала, подивитесь моему инстинкту, Дмитрий Федорович, я все утро была уверена, что вы сегодня придете.
– Это действительно, сударыня, удивительно, – произнес Митя, мешковато усаживаясь, – но… я пришел по чрезвычайно важному делу… наиважнейшему из важнейших, для меня то есть, сударыня, для меня одного, и спешу…
– Знаю, что по наиважнейшему делу, Дмитрий Федорович, тут не предчувствия какие-нибудь, не ретроградные поползновения на чудеса (слышали про старца Зосиму?), тут, тут математика: вы не могли не прийти, после того как произошло все это с Катериной Ивановной, вы не могли, не могли, это математика.
– Реализм действительной жизни, сударыня, вот что это такое!
Но позвольте, однако ж, изложить…
– Именно реализм, Дмитрий Федорович.
Я теперь вся за реализм, я слишком проучена насчет чудес.
Вы слышали, что помер старец Зосима?
– Нет, сударыня, в первый раз слышу, – удивился немного Митя.
В уме его мелькнул образ Алеши.
– Сегодня в ночь, и представьте себе…
– Сударыня, – прервал Митя, – я представляю себе только то, что я в отчаяннейшем положении и что если вы мне не поможете, то все провалится, и я провалюсь первый.
Простите за тривиальность выражения, но я в жару, я в горячке…
– Знаю, знаю, что вы в горячке, все знаю, вы и не можете быть в другом состоянии духа, и что бы вы ни сказали, я все знаю наперед.
Я давно взяла вашу судьбу в соображение, Дмитрий Федорович, я слежу за нею и изучаю ее… О, поверьте, что я опытный душевный доктор, Дмитрий Федорович.
– Сударыня, если вы опытный доктор, то я зато опытный больной, – слюбезничал через силу Митя, – и предчувствую, что если вы уж так следите за судьбой моею, то и поможете ей в ее гибели, но для этого позвольте мне наконец изложить пред вами тот план, с которым я рискнул явиться… и то, чего от вас ожидаю… Я пришел, сударыня…
– Не излагайте, это второстепенность.
А насчет помощи, я не первому вам помогаю, Дмитрий Федорович.
Вы, вероятно, слышали о моей кузине Бельмесовой, ее муж погибал, провалился, как вы характерно выразились, Дмитрий Федорович, и что же, я указала ему на коннозаводство, и он теперь процветает.
Вы имеете понятие о коннозаводстве, Дмитрий Федорович?
– Ни малейшего, сударыня, – ох, сударыня, ни малейшего! – вскричал в нервном нетерпении Митя и даже поднялся было с места. – Я только умоляю вас, сударыня, меня выслушать, дайте мне только две минуты свободного разговора, чтоб я мог сперва изложить вам все, весь проект, с которым пришел.
К тому же мне нужно время, я ужасно спешу!.. – прокричал истерически Митя, почувствовав, что она сейчас опять начнет говорить, и в надежде перекричать ее. – Я пришел в отчаянии… в последней степени отчаяния, чтобы просить у вас взаймы денег три тысячи, взаймы, но под верный, под вернейший залог, сударыня, под вернейшее обеспечение!
Позвольте только изложить…
– Это вы все потом, потом! – замахала на него рукой в свою очередь госпожа Хохлакова, – да и все, что бы вы ни сказали, я знаю все наперед, я уже говорила вам это.
Вы просите какой-то суммы, вам нужны три тысячи, но я вам дам больше, безмерно больше, я вас спасу. Дмитрий Федорович, но надо, чтобы вы меня послушались!
Митя так и прянул опять с места.
– Сударыня, неужто вы так добры! – вскричал он с чрезвычайным чувством. – Господи, вы спасли меня.
Вы спасаете человека, сударыня, от насильственной смерти, от пистолета… Вечная благодарность моя…
– Я вам дам бесконечно, бесконечно больше, чем три тысячи! – прокричала госпожа Хохлакова, с сияющею улыбкой смотря на восторг Мити.
– Бесконечно?
Но столько и не надо.
Необходимы только эти роковые для меня три тысячи, а я со своей стороны пришел гарантировать вам эту сумму с бесконечною благодарностью и предлагаю вам план, который…
– Довольно, Дмитрий Федорович, сказано и сделано, – отрезала госпожа Хохлакова с целомудренным торжеством благодетельницы. – Я обещала вас спасти и спасу.
Я вас спасу, как и Бельмесова.
Что думаете вы о золотых приисках, Дмитрий Федорович?
– О золотых приисках, сударыня!
Я никогда ничего о них не думал.
– А зато я за вас думала!
Думала и передумала!
Я уже целый месяц слежу за вами с этою целью.
Я сто раз смотрела на вас, когда вы проходили, и повторяла себе: вот энергический человек, которому надо на прииски.
Я изучила даже походку вашу и решила: этот человек найдет много приисков.
– По походке, сударыня? – улыбнулся Митя.
– А что ж, и по походке.
Что же, неужели вы отрицаете, что можно по походке узнавать характер, Дмитрий Федорович?
Естественные науки подтверждают то же самое.