В вашей работе видны ум и прилежание.
Вы всегда останетесь только посредственностью.
Филип заставил себя ответить твердым голосом:
— Большое вам спасибо за то, что вы уделили мне столько внимания.
Я вам страшно благодарен!
Мосье Фуане встал и собрался было уйти, но передумал и, остановившись, положил руку Филипу на плечо.
— Если бы вы спросили моего совета, я бы вам сказал: соберитесь с духом и попытайте счастья на другом поприще.
То, что я говорю, звучит жестоко, но, поверьте, я отдал бы все на свете, если бы кто-нибудь дал мне такой совет, когда мне было столько лет, сколько вам, и я бы этот совет принял.
Филип взглянул на него с изумлением.
Мэтр через силу улыбнулся, но глаза его по-прежнему были грустными.
— Больно убедиться в своей посредственности, когда уже слишком поздно.
Характер от этого лучше не становится.
Он произнес эти слова со смешком и быстро вышел из комнаты.
Филип машинально взял письмо дяди.
Видя, что конверт надписан его рукой, он встревожился: ему всегда писала тетка.
Она хворала уже три месяца, и Филип собирался поехать в Англию ее навестить, но она, боясь помешать его занятиям, ему запретила.
Ей не хотелось доставлять ему лишние хлопоты; она писала, что подождет его приезда в августе, и тогда, она надеется, Филип сможет погостить у них недели три.
Если, не дай бог, ей станет хуже, она тут же даст ему знать — разве она может умереть, не повидав его напоследок!
Письмо дяди могло означать только одно: тетя Луиза была слишком больна, чтобы держать перо в руках.
Филип распечатал письмо и прочел:
«Дорогой Филип!
С прискорбием извещаю тебя, что сегодня рано утром твоя дорогая тетя покинула сей мир.
Умерла она внезапно, но без всяких страданий.
Ухудшение в ее здоровье произошло так быстро, что мы не успели за тобою послать.
Она была подготовлена к кончине и отошла в иной мир с глубокой уверенностью, что ее ждет радостное воскресение, и покорным упованием на божественный промысел господа нашего Иисуса Христа.
Твоя тетя очень бы хотела, чтобы ты присутствовал при ее погребении, и я надеюсь, что ты сразу же приедешь.
На мои плечи, как ты сам понимаешь, свалилось много забот, и я очень расстроен.
Рассчитываю, что ты сможешь мне помочь.
Твой любящий дядя Уильям Кэри».
ГЛАВА 52
На следующий день Филип приехал в Блэкстебл.
Со смерти матери он не терял никого из близких; кончина тетки потрясла его и наполнила душу каким-то страхом — он впервые почувствовал неизбежность смерти.
Ему трудно было себе представить, каково теперь дяде, потерявшему верного друга, который любил и холил его сорок лет.
Он ждал, что найдет священника в безысходном горе.
Филипа пугала их встреча: он знал, что ему нечего сказать в утешение.
Всю дорогу он придумывал подходящую к случаю речь.
Филип вошел в дом священника с черного хода и отворил дверь в столовую.
Дядя Уильям читал газету.
— Поезд опоздал? — спросил он, поднимая голову.
Филип ожидал излияния чувств, и такой деловой тон его поразил.
Подавленный, но спокойный, дядя протянул ему газету.
— Тут о ней помещена очень маленькая заметка. Это «Блэкстебл таймс»,— сказал он.
Филип машинально прочел заметку.
— Хочешь поглядеть на нее?
Филип кивнул, и они вместе отправились наверх.
Тетя Луиза лежала на двуспальной кровати, со всех сторон окруженная цветами.
— Хочешь немножко помолиться? — опять спросил священник.
Он опустился на колени, и Филип, понимая, что должен последовать его примеру, сделал то же.
Он глядел на маленькое, сморщенное личико.
Голову его сверлила мысль: какая зря загубленная жизнь!