Она ему не нравилась, но, непонятно почему, ему трудно было с ней расстаться.
По дороге домой он спросил:
— Надеюсь, вам было весело?
— Конечно.
— Пойдемте куда-нибудь со мной еще разок!
— Ну что ж, пожалуй.
Дальше этого дело не шло.
Ее равнодушие приводило его в бешенство.
— Вам, видно, все равно, пойдете вы со мной или нет?
— Не с вами, так с другим.
Всегда найдется мужчина, который пригласит меня в театр.
Филип замолчал.
На вокзале он пошел к кассе.
— У меня сезонный билет,— сказала она.
— Уже поздно. Если не возражаете, я провожу вас домой.
— Ну что ж, пожалуй, если вам это нравится.
Он взял два билета первого класса и обратный для себя.
— Вы хотя бы не скряга, ничего не скажешь,— заметила она, когда он отворил дверцу купе.
Филип сам не знал, радоваться ему или огорчаться, когда в купе появились другие пассажиры и им пришлось прервать разговор.
Они вышли на станции Херн-хилл, и он проводил ее до угла улицы, где она жила.
— Тут я с вами попрощаюсь,— сказала она, протягивая руку.— До дверей меня лучше не провожайте.
Знаю я этих соседей: будут болтать бог весть что.
Простившись с ним, она быстро ушла.
В темноте мелькала ее белая шаль.
Он надеялся, что она обернется, но она не обернулась.
Филип заметил дом, в который она вошла, и, немного обождав, прошел мимо, чтобы его рассмотреть.
Это был чистенький домик из желтого кирпича, в точности похожий на все остальные домики этой улицы.
Филип постоял несколько минут и скоро увидел, как в окне второго этажа опустилась штора.
Он медленно поплелся обратно на станцию.
Вечер прошел неудачно.
Его мучили досада, тревога и грусть.
Он лег в постель, но, казалось, все еще видел ее в углу вагона с белой вязаной шалью на голове.
Филип считал часы и не мог дождаться, когда встретит ее снова.
Он дремал, и перед ним вставало ее узкое лицо с тонкими чертами и бледно-оливковой кожей.
С ней он не был счастлив, но вдали от нее чувствовал себя совсем несчастным.
Ему хотелось сидеть с ней рядом и смотреть на нее, хотелось до нее дотронуться, хотелось... не додумав до конца своей мысли, он стряхнул с себя сон... ему хотелось целовать этот маленький бледный рот, эти тонкие губы.
Наконец-то он понял.
Он был в нее влюблен.
Это было непостижимо.
Он часто представлял себе, как он влюбится; перед ним снова и снова возникала одна и та же картина.
Он входит в бальный зал, взгляд его падает на группу гостей, и какая-то женщина поворачивает к нему голову.
Вот она его увидела, и он знает, что у нее перехватило дыхание.
Он стоит, словно окаменев.
Высокая, прекрасная, с черными, как ночь, глазами, она одета во все белое; в ее темных волосах сверкают бриллианты. Они не сводят друг с друга глаз, забыв об окружающих.
Он идет прямо к ней, и она тоже делает несколько шагов ему навстречу.
Оба чувствуют, что формальности первого знакомства неуместны.
Он говорит:
— Я искал вас всю жизнь.
— Наконец-то вы пришли,— шепчет она.
— Хотите потанцевать со мной?