Он не мог.
У него уже есть жена и трое детей.
Филип вдруг почувствовал мучительную ревность.
Боль была почти нестерпимой.
— Вот почему я не могла вернуться к тетке.
Мне не к кому идти, кроме тебя.
— Но почему ты к нему пошла? — тихо спросил Филип, стараясь, чтобы голос у него не дрогнул.
— Почем я знаю?
Сначала я и не подозревала, что он женатый, а когда он мне сказал, тут я ему выложила все, что о нем думаю.
Потом я его не видела несколько месяцев. Но стоило ему прийти в кафе и попросить меня — уж я и не знаю, что со мною стряслось.
Я вдруг почувствовала, что все равно ничего не поделаешь.
Я должна была к нему пойти.
— Ты его любила?
— Не знаю.
Мне с ним всегда было весело.
И что-то в нем есть такое... он сказал, что я не пожалею, пообещал давать мне семь фунтов в неделю, рассказывал, будто сам зарабатывает пятнадцать, но все это было вранье, вовсе он столько не зарабатывал!
А мне так осточертело каждое утро ходить на работу, да и с теткой мы не очень-то ладили; она все норовила обращаться со мной как с прислугой, говорила, что я сама должна убирать свою комнату, никто-де за меня убирать не станет!
Но, когда он пришел в кафе и позвал меня, я почувствовала, что ничего не могу с собой поделать.
Филип отошел от нее, сел у стола и опустил голову на руки.
Он чувствовал себя страшно униженным.
— Ты на меня сердишься? — спросила она жалобно.
— Нет,— сказал он, подняв голову, но глядя мимо нее.— Мне только очень больно.
— Почему?
— Ну как же, ведь я был так безумно в тебя влюблен.
Я делал все, чтобы и ты хоть немножко меня полюбила.
Мне казалось, что ты просто не способна любить кого бы то ни было.
И страшно подумать, что ты готова была пожертвовать всем ради этого хама.
Не понимаю, что ты в нем нашла.
— Мне самой обидно, что так получилось.
Если бы ты знал, как я потом каялась, ей-богу же, правда!
Он подумал об Эмиле Миллере с его одутловатым землистым лицом, светлыми бегающими глазами, о всей его вульгарной фатоватой внешности — он всегда носил ярко-красные вязаные жилеты.
Филип вздохнул.
Милдред встала и подошла к нему.
Она обвила рукой его шею.
— Я никогда не забуду, что ты предложил мне выйти за тебя замуж, Филип.
Он взял ее руки и поглядел ей в лицо.
Она нагнулась и поцеловала его.
— Филип, если ты все еще хочешь, я теперь на все согласна.
Я ведь знаю, что ты настоящий джентльмен в полном смысле этого слова.
Сердце его замерло.
Ему стало почему-то противно.
— Спасибо, но теперь я не могу.
— Ты меня больше не любишь?
— Нет, люблю всей душой.
— Так почему же нам не пожить в свое удовольствие, раз есть возможность?
Теперь-то уж все равно.
Он высвободился из ее рук.
— Ты ничего не понимаешь.
Я умирал от любви к тебе с первого раза, как тебя увидел, но теперь... этот тип...
К несчастью, у меня есть воображение.