— Значит, ты меня больше не любишь?
— К несчастью, нет.
— Ты просто искал повода, чтобы меня бросить, и вот наконец нашел, верно?
Он ничего не ответил.
Нора долго не сводила с него глаз.
Она так и осталась сидеть на полу, прижавшись к креслу.
Потом она тихонько заплакала, не пряча лица, и крупные слезы, одна за другой, покатились у нее по щекам.
Она не всхлипывала.
Смотреть на нее было очень тяжко.
Филип отвернулся.
— Мне ужасно грустно, что я заставляю тебя страдать.
Но я не виноват, я тебя не люблю.
Она ничего не ответила.
Она продолжала сидеть неподвижно, и слезы ручьем текли у нее по лицу.
Ему было бы куда легче, если бы она стала его упрекать.
Он ждал, что она вспылит, и готов был встретить ее гнев.
В глубине души он надеялся, что его поведение будет оправдано настоящей ссорой и обидными словами, которые они скажут друг другу.
Время шло.
Наконец ее молчаливые слезы стали не на шутку его пугать, он пошел в спальню и принес ей стакан воды.
— Может, выпьешь глоточек?
Тебе станет легче.
Она покорно потянулась к стакану и отпила несколько глотков.
Потом еле слышно попросила у него носовой платок и вытерла глаза.
— Конечно, я всегда знала, что ты не любишь меня так, как я тебя,— прошептала она.
— Увы, так всегда и бывает,— сказал Филип.— Один любит, а другой разрешает, чтобы его любили...
Он подумал о Милдред, и в груди у него больно заныло.
Нора долго ничего не отвечала.
— Я была очень несчастна, моя жизнь была просто невыносима...— сказала она наконец.
Говорила она не ему, а себе самой.
Он никогда прежде не слышал от нее жалоб на жизнь с мужем или на бедность.
Его всегда изумляла ее стойкость.
— А потом я встретила тебя, и мне было с тобой так хорошо.
Я восхищалась тем, что ты такой умный, и потом, разве не счастье найти человека, в которого можно верить!
Я тебя полюбила.
Мне казалось, что у нас с тобой это навсегда.
И я ведь ни в чем перед тобой не виновата.
У нее снова закапали слезы, но теперь она уже овладела собой и прикрыла лицо носовым платком Филипа.
Она старалась держать себя в руках.
— Дай мне еще воды,— попросила она.
Она вытерла глаза.
— Прости, я так глупо себя веду.
Но все это было для меня неожиданно.
— Прости ты меня, ради бога, что так получилось.
Но ты знай: я тебе бесконечно благодарен за то, что ты для меня сделала.
Он не понимал, что? она в нем нашла.
— О господи,— вздохнула она,— всегда одно и то же! Если хочешь, чтобы мужчина хорошо к тебе относился, веди себя с ним как последняя дрянь; а если ты с ним обращаешься по-человечески, он из тебя вымотает всю душу.
Она поднялась с пола и сказала, что ей пора.
Кинув на Филипа долгий пристальный взгляд, она тяжело вздохнула.
— Непонятно.
Что же все это значит?