Филип внезапно решился.
— Пожалуй, лучше, если я скажу тебе правду. Мне не хочется, чтобы ты слишком дурно обо мне думала.
Пойми, я ничего не могу с собой поделать.
Милдред вернулась.
Кровь бросилась ей в лицо.
— Почему же ты мне сразу не сказал?
Неужели я не заслужила хотя бы этого?
— Не решался.
Она поглядела на себя в зеркало и поправила шляпку.
— Позови мне, пожалуйста, извозчика,— сказала она.— Что-то мне трудно идти.
Он вышел и остановил проезжавшую мимо пролетку, но, когда Нора пошла за ним к двери, его испугала ее бледность.
В походке ее появилась какая-то усталость, словно она вдруг постарела.
Вид у нее был совсем больной; у него не хватило духа отпустить ее одну.
— Если ты не возражаешь, я тебя провожу.
Она ничего не ответила, и Филип сел с ней на извозчика.
Они молча переехали через мост и покатили по убогим улицам, где на мостовой с шумом возились дети.
Когда они подъехали к ее дому, она вышла не сразу.
Казалось, ей трудно собраться с силами и встать.
— Надеюсь, ты простишь меня, Нора?
Она поглядела на него, и Филип увидел, что глаза ее снова блестят от слез, но она силится улыбнуться.
— Бедняжка, ты очень за меня встревожился.
Не волнуйся.
Я тебя не виню.
И как-нибудь все это переживу, будь спокоен.
Быстрым, легким движением она погладила его по лицу, показывая, что не сердится на него; прикосновение было еле приметным; потом она выскочила из пролетки и вбежала в дом.
Филип расплатился с извозчиком и пешком дошел до квартиры Милдред.
На сердце его была непонятная тяжесть.
Он чувствовал за собой какую-то вину.
Но в чем?
Что он мог поделать?
Проходя мимо фруктовой лавки, он вспомнил, что Милдред с удовольствием ест виноград.
Как хорошо, что он может доказать свою любовь, потакая каждой ее прихоти!
ГЛАВА 72
В течение трех месяцев Филип ежедневно навещал Милдред.
Он брал с собой учебники и после чая садился заниматься, а Милдред, растянувшись на диване, читала романы.
Время от времени он отрывался от книги и глядел на нее.
На лице у него появлялась счастливая улыбка.
Почувствовав его взгляд, она говорила:
— Дурачок, опять на меня смотришь?
Работай, не теряй времени.
— Деспот! — шутливо упрекал он ее.
Входила хозяйка, чтобы накрыть на стол к обеду, и, отложив книги в сторону, Филип весело с ней болтал.
Это была простая женщина, средних лет, с природным юмором и бойким языком.
Милдред очень с ней подружилась и рассказала ей путаную и малоправдоподобную историю о том, как она очутилась в столь бедственном положении.
Добросердечная женщина была растрогана и просто из сил выбивалась, чтобы скрасить Милдред ее долю.
Милдред в угоду приличиям решила выдать Филипа за своего брата.
Обедали они вместе, и Филип радовался, когда ему удавалось придумать какое-нибудь блюдо, которое пришлось бы по вкусу привередливой Милдред.
Он был так счастлив, видя ее за столом напротив себя, что то и дело в приливе чувств хватал ее руку и сжимал в своей.
После обеда Милдред садилась в кресло у камина, а он устраивался на полу у ее ног, прижимался к ее коленям и блаженно курил.
Часто они сидели молча, иногда Филип замечал, что она дремлет.