— Она мне нужна как прошлогодний снег.
Даю тебе честное слово.
У Филипа отлегло от сердца.
Извозчик подъехал к дому.
ГЛАВА 75
На следующий день у Филипа было хорошее настроение.
Он боялся наскучить Милдред своим обществом, и они условились, что встретятся только перед ужином.
Когда он за ней заехал, она была уже готова, и Филип стал дразнить ее такой непривычной пунктуальностью.
На ней было новое платье, которое Филип ей подарил, ему оно показалось очень элегантным.
— Придется послать его обратно, пусть переделают,— сказала она.— Юбка неровно подшита.
— Надо поторопить портниху, если ты хочешь взять его в Париж.
— Ну, к тому времени оно будет готово.
— Осталось всего три дня.
Мы ведь поедем одиннадцатичасовым, правда?
— Как хочешь.
Почти целый месяц она будет принадлежать ему одному.
Он не мог отвести от нее глаз, полных жадного обожания.
Но в нем еще не совсем пропала способность шутить над собственной страстью.
— Не пойму, что я в тебе нашел,— сказал он с улыбкой.
— Вот это мило!
Тело у нее было такое худенькое, что казалось, можно сосчитать все кости.
Грудь — плоская, как у мальчишки.
Тонкие бледные губы просто уродливы, а кожа чуть-чуть отсвечивает зеленью.
— Я буду пичкать тебя в поездке пилюлями Бло,— смеясь, сказал Филип.— И назад привезу толстую, цветущую женщину.
— А я вовсе не хочу быть толстой.
Она ни словом не упомянула о Гриффитсе, и, когда они сели ужинать, Филип, чувствуя свою силу и власть над ней, сказал не без ехидства:
— По-моему, ты вчера затеяла с Гарри отчаянный флирт.
— Я уже тебе призналась, что в него влюблена,— засмеялась Милдред.
— Слава богу, что он не влюбился в тебя!
— Почем ты знаешь?
— Я его спрашивал.
Милдред минуту помолчала в нерешительности, а потом взглянула на Филипа, и глаза ее вдруг странно заблестели.
— Хочешь прочесть письмо, которое я утром от него получила?
Она протянула ему письмо, и Филип узнал на конверте твердый разборчивый почерк Гриффитса.
В письме было восемь страниц.
Оно было хорошо написано и дышало милой непосредственностью — письмо человека, привыкшего признаваться женщинам в любви.
Гриффитс писал Милдред, что любит ее страстно, что полюбил ее с первого взгляда; он боится ее любить, потому что знает, как относится к ней Филип, но не может с собой совладать.
Филип — славный малый, и ему очень стыдно, но чем же он виноват, если чувство захватило его целиком.
Он делал Милдред прелестные комплименты.
В конце письма он благодарил ее за то, что она согласилась завтра с ним пообедать, и уверял, что ждет не дождется встречи.
Филип заметил, что письмо помечено вчерашним числом; Гриффитс, видно, написал его, расставшись с Филипом, и не поленился выйти и его отправить, когда Филип думал, что он уже спит.
Филип прочел письмо с тоскливо замирающим сердцем, но внешне не выразил никакого удивления.
Вернув письмо Милдред, он улыбнулся и спокойно спросил:
— Ну как, обед был вкусный?
— Очень! — ответила она с жаром.
Он почувствовал, что руки у него дрожат, и спрятал их под стол.
— Не вздумай принимать Гриффитса всерьез.
Он ведь мотылек, сама знаешь.
Она развернула письмо и быстро прочла его снова.
— Но и я не могу с собой совладать,— сказала она с напускной небрежностью.— Прямо не пойму, что на меня нашло.