Она покачала головой.
— Нет, я сказала, что поеду, и поеду.
— Какой в этом толк, раз ты умираешь от любви к Гриффитсу?
— Да, это верно.
Я умираю от любви.
Я знаю, что это скоро кончится, так же хорошо знаю, как и он, но пока что...
Она замолчала и закрыла глаза, словно вот-вот потеряет сознание.
В голову Филипу пришла странная мысль, и он произнес ее вслух, не обдумав:
— Почему бы тебе не уехать с ним?
— Как же я могу?
Ты ведь знаешь, у нас нет денег.
— Я тебе дам деньги.
— Ты?
Она выпрямилась и посмотрела на него.
Глаза ее засияли, к щекам снова прихлынула кровь.
— Может, самое лучшее — это чтобы твое увлечение поскорее прошло, тогда ты вернешься ко мне.
Сам предложив это, он теперь изнемогал от боли, однако в муке, которую он испытывал, была какая-то странная сладость.
Она глядела на него, широко открыв глаза.
— Ох, как же можно? На твои деньги?
Гарри об этом и слышать не захочет.
— Захочет, если ты его уговоришь.
Ее возражения только заставили его быть настойчивее, хотя он желал всем сердцем, чтобы она отказалась.
— Я дам вам пять фунтов, и вы сможете уехать с субботы до понедельника.
Вам этого хватит.
В понедельник он все равно едет домой, перед тем как начать работать в северном Лондоне.
— Ах, Филип, неужели ты это серьезно? — воскликнула она, сжав руки.— Если бы ты и вправду дал нам уехать, я бы так тебя потом за это любила, я бы сделала для тебя все на свете!
Я уверена, что, если ты поможешь нам уехать, у меня все пройдет.
Ты в самом деле дашь нам денег?
— Дам,— сказал он.
Теперь она была совсем другой.
Она смеялась.
Филип видел, что она просто обезумела от счастья.
Она поднялась, встала подле него на колени, схватила его за руки.
— Ах, какой ты хороший!
Таких людей, как ты, я никогда не видела!
А потом ты не будешь на меня сердиться?
Он покачал головой, улыбаясь, но какая безысходная мука разрывала ему грудь!
— Можно, я пойду к Гарри и все ему расскажу?
И можно, я ему скажу, что ты не против?
Он ни за что не согласится, если ты не дашь ему слово, что для тебя это не играет никакой роли.
Ах, ты и представить себе не можешь, как я его люблю!
А потом я сделаю все, что ты захочешь.
В понедельник я поеду с тобой в Париж или куда угодно!
Она поднялась и надела шляпу.
— Куда ты идешь?
— Я пойду спрошу его, поедет ли он со мной.
— Уже?
— Хочешь, чтобы я осталась?
Хорошо, я могу остаться.
Она опять села, но у него вырвался сухой смешок.