— Да вот и я ему говорю то же самое.
— Казалось бы, если он в самом деле хочет ехать, его ничто не должно останавливать.
— Да нет, дело не в этом, ехать он хочет.
Он поехал бы не задумываясь, будь у него деньги.
— Раз он такой щепетильный, я одолжу деньги тебе.
— Я говорила ему, что если его это смущает, ты дашь ему деньги взаймы, а мы вернем, как только сможем.
— Ты небось не привыкла ползать перед мужчиной на коленях, чтобы он съездил с тобой на денек за город?
— Да, со мной этого не бывало,— сказала она с бесстыдным смешком.
По спине Филипа прошла холодная дрожь.
— Ну и что же ты намерена делать?
— Ничего.
Он завтра едет домой.
Не может не ехать.
В этом Филип видел свое спасение: когда Гриффитса не будет между ними, он снова получит Милдред.
У нее нет в Лондоне ни души, и она будет вынуждена проводить с ним время, а, когда они останутся вдвоем, уж он постарается, чтобы Милдред поскорей забыла о своем увлечении.
Ему надо было промолчать, и тогда бы все обошлось.
Но им владело болезненное желание сломить их нерешительность, ему хотелось знать, до какой подлости они дойдут по отношению к нему; если он будет и дальше их искушать, они уступят, и мысль об их низости наполняла его острым злорадством.
И хотя каждое слово, которое он произносил, стоило ему невыносимых мук, он испытывал какое-то чудовищное наслаждение.
— Получается, что ехать надо либо теперь, либо никогда.
— Вот и я ему говорю.
В ее голосе звучала такая страсть, что Филип был поражен.
От волнения он принялся кусать ногти.
— А куда вы собирались поехать?
— Да в Оксфорд.
Ты ведь знаешь, он учился там в университете.
Хотел показать мне город.
Филип вспомнил, что как-то раз и он предлагал ей съездить на денек в Оксфорд, но она отказалась, не скрывая, что осмотр достопримечательностей нагоняет на нее отчаянную скуку.
— Да и с погодой вам как будто везет.
В это время года там прелестно.
— Я сделала все, что могла, но его нельзя уговорить.
— Попытайся еще разок.
— Сказать ему, что ты настаиваешь, чтобы мы поехали?
— Ну, это, пожалуй, слишком.
Она помолчала минуту-другую, глядя на Филипа.
Он изо всех сил старался изобразить дружелюбие.
Он ее ненавидел, он ее презирал, он любил ее всем своим существом.
— Знаешь, что я сделаю? Я схожу к нему и попробую его уломать.
И, если он согласится, завтра зайду за деньгами.
Когда ты будешь дома?
— Я вернусь домой после обеда и буду ждать.
— Ладно.
— Возьми сейчас деньги на платье и на комнату.
Он подошел к письменному столу и вынул из ящика все деньги, какие у него были.
За платье нужно было отдать шесть гиней и еще заплатить за комнату, пансион и недельное содержание ребенка.
Он дал ей восемь с половиной фунтов.
— Большое спасибо,— сказала Милдред.
Она ушла.
ГЛАВА 77
Пообедав в столовой института, Филип вернулся домой.
Была суббота, и хозяйка мыла лестницу.