Экипаж отъехал.
Тогда Филип бросился на кровать и закрыл лицо руками.
Он чувствовал, как к глазам его подступают слезы, и злился на себя; он крепко стиснул руки и весь сжался, чтобы не заплакать, но ничего не помогло: из горла вырывались громкие, неутешные рыдания.
Наконец он встал, обессиленный, больной от стыда, и умыл лицо.
Он приготовил крепкую смесь виски с содовой.
Выпив, он почувствовал себя немножко лучше.
Но тут на глаза ему попались лежавшие на камине билеты в Париж, и в приступе ярости он швырнул их в огонь.
Филип знал, что мог бы получить за них деньги обратно, но сжег их, и ему стало чуточку легче.
Потом, убегая от одиночества, он вышел из дома.
В клубе было пусто.
Он чувствовал, что сойдет с ума, если не встретит человека, с которым можно поговорить, но Лоусон был за границей; Филип пошел к Хейуорду, однако горничная, открывшая ему дверь, сообщила, что хозяин уехал на воскресный день в Брайтон.
Тогда Филип отправился в Британский музей — его как раз закрывали.
Филип не знал, что делать.
Мысли у него путались.
Он видел перед собой Гриффитса и Милдред по дороге в Оксфорд, сидящих друг против друга в поезде, счастливых...
Он вернулся домой; комната казалась ему застенком — столько он перенес в ней страданий; Филип снова принялся за книгу Бэртона, но, вместо того чтобы читать, без конца твердил себе: «Дурак, ведь ты сам предложил им уехать, ты сам дал им денег; ты просто навязал им эти деньги; ты должен был предвидеть то, что случится, знакомя Гриффитса с Милдред: твоя собственная неуемная страсть не могла не пробудить желания и в другом».
Вот они подъезжают к Оксфорду.
Они остановятся в каких-нибудь номерах на Джон-стрит; Филип никогда не бывал в Оксфорде, но Гриффитс столько о нем рассказывал, что Филип точно знал, куда они отправятся; ужинать они будут в «Кларендоне» — Гриффитс всегда там ужинал, когда ездил покутить в Оксфорд.
Филип зашел в ресторанчик возле Чэринг-кросс и заказал какую-то еду; он решил сходить в театр и, поужинав, пробился через толпу на галерку. Играли пьесу Оскара Уайльда.
Он думал о том, пойдут ли сегодня в театр Милдред с Гриффитсом — ведь им тоже надо как-то убить вечер; оба они слишком глупы, чтобы довольствоваться обществом друг друга; Филипу доставляло злобную радость всякое напоминание о том, какой у них пошлый ум,— ведь это их и роднит.
Он рассеянно смотрел на сцену и, стараясь развеселиться, глотал в антрактах виски; к алкоголю он был непривычен и быстро захмелел, однако опьянение его было злым и мрачным.
Когда представление кончилось, он выпил еще.
Домой идти не хотелось — спать он все равно бы не смог: перед глазами будут стоять отвратительные картины, подсказанные воображением.
Он старался об этом не думать.
Он знал, что слишком много выпил.
Его томило желание сделать что-нибудь гадкое, отвратительное — хотелось вываляться в сточной канаве; все его существо было охвачено каким-то животным порывом, ему нужно было дойти до самого крайнего унижения.
Филип пошел по Пикадилли, волоча хромую ногу, мрачный, пьяный, сердце его раздиралось от ярости и боли.
К нему пристала размалеванная проститутка; она взяла его под руку, но он, грубо выругавшись, в бешенстве оттолкнул ее прочь.
Пройдя несколько шагов, он остановился.
На худой конец сойдет и эта.
Он пожалел, что так с нею обошелся.
Он вернулся.
— Послушайте,— начал он.
— Иди к черту.
Филип засмеялся.
— Я хотел вас спросить, не окажете ли вы мне честь и не поужинаете ли сегодня со мной?
Она недоверчиво на него взглянула и ничего не ответила.
Она видела, что он пьян.
— Ну что ж, пожалуй.
Его позабавило, что она сказала это совсем как Милдред.
Он повел ее в один из ресторанов, куда они обычно ходили с Милдред.
Филип заметил, что, когда они шли, она поглядывала на его ногу.
— У меня хромая нога,— сказал он.— Надеюсь, вы не возражаете?
— Ну и чудак,— захохотала она.
Когда он добрался домой, у него ломило все кости, а в голове точно молотки стучали, он с трудом сдерживался, чтобы не кричать.
Он выпил еще виски с содовой и, свалившись на кровать, проспал беспробудным сном до полудня.
ГЛАВА 78
Наконец настал понедельник, и Филип решил, что его долгая пытка кончена.
Поглядев расписание, он выяснил, что последний поезд, с каким Гриффитс мог к ночи добраться до дома, уходит из Оксфорда в час с небольшим и, стало быть, Милдред выедет в Лондон на несколько минут позже.
Ему хотелось ее встретить, но потом он подумал, что Милдред предпочтет побыть в этот день одна; может быть, вечером она пришлет ему записочку, а если нет, он зайдет к ней домой завтра утром; дух его был укрощен.