Ей только пятнадцать, а можно дать все двадцать.
Поглядите на ее щеки.
Ни разу в жизни ничем не хворала.
Вот повезет тому, кто на ней женится, правда, Салли?
Салли слушала все это с легкой сдержанной улыбкой, не слишком смущаясь — ибо давно уже привыкла к отцовским выходкам,— но вела себя так естественно и скромно, что на нее приятно было смотреть.
— У тебя остынет обед,— сказала она, освобождаясь из его объятий.— Позови, когда пора будет подавать сладкое, ладно?
Мужчины остались одни, и Ательни поднес к губам оловянную пивную кружку.
Он сделал большой глоток.
— Честное слово, на свете нет ничего лучше английского пива,— сказал он.— Возблагодарим господа за простые маленькие радости — за ростбиф и рисовый пудинг, за хороший аппетит и за пиво.
Прежде я был женат на светской даме.
Бог ты мой!
Не женитесь на светской даме, мой мальчик!
Филип смеялся.
Его веселила эта сцена: смешной человечек в своем странном наряде, комната со старинной резной панелью, испанская мебель, английская еда; во всем этом, вместе взятом, была какая-то удивительная несуразность.
— Вы смеетесь, мой мальчик, вы не можете себе представить брака с женщиной из низов.
Вам нужна жена, которая была бы вам ровней по духу.
Голова у вас забита всякими бреднями насчет товарищества между мужчиной и женщиной.
Чепуха, мой мальчик!
Мужчине вовсе не хочется разговаривать с женой о политике, и какое мне дело до взглядов Бетти на дифференциальное исчисление?
Мужчине нужна жена, которая умеет вкусно готовить обед и воспитывать детей.
Я знаю это по опыту.
Давайте перейдем к сладкому.
Он хлопнул в ладоши, и вошла Салли.
Когда она убирала тарелки, Филип хотел подняться и помочь, но Ательни его остановил.
— Предоставьте это ей, мой мальчик.
Салли, ты ведь не хочешь, чтобы он путался у тебя под ногами?
Она вовсе не сочтет вас грубияном, если вы будете спокойно сидеть на месте, пока она подает к столу.
К черту рыцарство! Верно, Салли?
— Да, отец,— потупившись, ответила она.
— А ты понимаешь, о чем я говорю?
— Нет.
Но ты же знаешь — мать не любит, когда ты чертыхаешься.
Ательни громко расхохотался.
Салли принесла тарелки с рисовым пудингом — пряным, жирным и сочным.
Ательни с аппетитом принялся его уплетать.
— Один из законов этого дома гласит, что воскресный обед у нас всегда один и тот же.
Это наш ритуал.
Ростбиф и рисовый пудинг — пятьдесят воскресений в году.
В пасхальное воскресенье — телятина с зеленым горошком, на Михайлов день — жареный гусь с яблочным соусом.
Так мы поддерживаем народные традиции.
Когда Салли выйдет замуж, она позабудет много премудростей, которым я ее учил, но всегда будет помнить, что, если человек хочет быть добрым и веселым, ему надо есть по воскресеньям ростбиф и рисовый пудинг.
— Крикни, когда пора будет подавать сыр,— бесстрастно сказала Салли.
— Знаете легенду о зимородке? — спросил Ательни; Филип уже привык к тому, что он перескакивает с одного предмета на другой.— Когда зимородок летит над морем и выбивается из сил, самка подлетает к нему снизу, подхватывает и несет его на своих крепких крыльях.
Вот чего ждет от жены и мужчина.
Я прожил с первой женой три года.
Она была настоящая леди, имела тысячу пятьсот фунтов в год, и мы давали званые обеды в нашем красном кирпичном домике в Кенсингтоне.
Она была очаровательной женщиной; все так утверждали — адвокаты и их жены, которых мы угощали обедами, баловавшиеся литературой биржевые маклеры и подававшие надежды юные политики; ох, какая это была очаровательная женщина!
Она заставляла меня ходить в церковь во фраке и в цилиндре, водила на концерты классической музыки, особенно же она любила воскресные лекции. Каждое утро она садилась завтракать ровно в восемь тридцать, а если я опаздывал, мне подавали завтрак холодным; она читала те книги, которые полагается читать, восхищалась теми картинами, которыми полагается восхищаться, обожала ту музыку, которую полагается обожать.
Боже мой, как надоела мне эта женщина!
Она и сейчас все такая же очаровательная и по-прежнему живет в красном кирпичном домике в Кенсингтоне, где стены оклеены модными обоями, увешаны модными гравюрами, а за обедом собирается все та же премилая маленькая компания и к столу подают телятину под бешемелью и мороженое из ресторана — совсем как двадцать лет назад.