Пожалуй, надо пойти и купить чего-нибудь.
— Хорошо, но разреши тебе напомнить, что мы должны изо всех сил экономить.
— Что взять на ужин?
— Что сумеешь приготовить,— рассмеялся Филип.
Он дал ей денег, и она ушла.
Через полчаса она вернулась и положила покупки на стол.
Поднявшись по лестнице, она совсем запыхалась.
— Послушай-ка, у тебя малокровие,— сказал Филип.— Придется тебе попринимать пилюли Бло.
— Я не сразу нашла лавку.
Купила печенку.
Правда, вкусно?
А много ее не съешь, так что она выгоднее мяса.
На кухне была газовая плита.
Милдред поставила печенку жариться и вернулась в гостиную, чтобы накрыть на стол.
— Отчего ты ставишь только один прибор? — спросил Филип.— Разве тебе не хочется есть?
Милдред вспыхнула.
— Я думала, что ты не захочешь есть со мной вместе...
— С чего ты это взяла?
— Я же только прислуга, правда?
— Не будь дурой.
Что за глупости!
Он улыбнулся, но ее смирение как-то странно его кольнуло.
Бедняжка!
Филип вспомнил, какой она была, когда они познакомились.
Он помолчал в нерешительности.
— Ты, пожалуйста, не думай, что я оказываю тебе милость,— сказал он.— У нас с тобой деловое соглашение: я предоставляю тебе жилье и стол в обмен на твой труд.
Ты мне ничем не обязана.
И для тебя в этом нет ничего зазорного.
Она ничего не ответила, но по щекам ее покатились крупные слезы.
Филип знал по своему больничному опыту, что женщины ее круга считают работу прислуги унизительной; помимо своей воли он почувствовал легкое раздражение, однако тут же себя выругал: ведь она устала и была больна.
Он помог ей поставить еще один прибор.
Ребенок проснулся, и Милдред сварила ему кашку.
Когда печенка поджарилась, они сели за стол.
Из экономии Филип пил теперь только воду, но у него сохранилось полбутылки виски, и он решил, что Милдред полезно выпить глоточек.
Он старался как мог, чтобы ужин прошел весело, но Милдред сидела усталая и подавленная.
Когда они поели, она пошла укладывать ребенка.
— Да и тебе следовало бы лечь пораньше,— сказал Филип.— У тебя совсем измученный вид.
— Пожалуй, я так и сделаю, вот только вымою посуду.
Филип зажег трубку и сел за книгу.
Приятно было слышать, что за стенкой кто-то шевелится.
Иногда одиночество его угнетало.
Милдред появилась, чтобы убрать со стола, и он услышал звон посуды, которую она мыла.
Филип улыбнулся при мысли о том, как это на нее похоже — хлопотать по хозяйству в черном шелковом платье.
Но у него было много работы, и, взяв книгу, он пошел к столу.
Он читал «Медицину» Ослера, которой студенты недавно стали отдавать предпочтение перед трудом Тейлора, много лет бывшим самым распространенным из учебников.
Вскоре вошла Милдред, опуская закатанные рукава; Филип кинул на нее беглый взгляд, но не двинулся с места; необычность обстановки заставляла его чуть-чуть нервничать.
Может быть, Милдред думает, что он начнет к ней приставать, испугался он, не зная, как разуверить ее поделикатнее.
— Да, кстати,— сказал он,— у меня в девять утра лекция, так что мне нужно позавтракать не позже четверти девятого.
Ты успеешь?
— Конечно.