С виду вы парень приличный.
Ну как, убедились, что искусством не проживешь?
Филип не понимал, собирается он его нанимать или нет.
Тон был неприязненный.
— Где ваша семья?
— Отец и мать умерли, когда я был еще ребенком.
— Люблю помогать молодежи выйти в люди.
И уже не одному помог, сейчас кое-кто целыми отделами заведует.
Ну, и вспоминают меня с благодарностью — этого отрицать нельзя.
Понимают, чем обязаны.
Начинай с самого низу, только так и научишься делу, а ежели у тебя есть хватка, того и гляди, в большие люди выйдешь.
Придетесь к месту, когда-нибудь достигнете и моего положения, чем черт не шутит.
Запомните это, молодой человек.
— Я приложу все силы, сэр,— сказал Филип.
Он знал, что слово «сэр» следует вставлять как можно чаще, но оно как-то странно звучало в его устах, и он боялся переборщить.
Управляющий любил разглагольствовать: это придавало ему вес в собственных глазах. Он сообщил Филипу свое решение лишь после того, как излил целый поток слов.
— Что ж, пожалуй, рискнем,— торжественно произнес он напоследок.— Во всяком случае, я готов вас испытать.
— Большое спасибо, сэр.
— Можете приступить немедленно.
Я дам вам шесть шиллингов в неделю на всем готовом.
Да, на всем готовом, а шесть шиллингов — это вроде как на карманные расходы, можете делать с ними что хотите; платим мы раз в месяц.
Начнете работать с понедельника.
Надеюсь, вас это устроит?
— Да, сэр.
— Знаете, где Харрингтон-стрит? Рядом с Шефтсбери-авеню.
Там будете жить.
Дом десять.
Если хотите, можете переехать в воскресенье, дело ваше. А можете послать туда ваш чемодан в понедельник.— Управляющий кивнул головой.— До свиданья.
ГЛАВА 103
Миссис Ательни одолжила Филипу денег, чтобы он смог расплатиться с хозяйкой, и та разрешила ему забрать вещи.
За пять шиллингов и ломбардную квитанцию на заложенный костюм он раздобыл у ростовщика сюртук, сидевший на нем не так уж плохо.
Прочую свою одежду он выкупил.
Отослав чемодан на Харрингтон-стрит, он пошел в понедельник утром в магазин вместе с Ательни.
Тот познакомил его с заведующим отделом готового дамского платья и удалился.
Заведующий был симпатичный суетливый человечек лет тридцати, по фамилии Сэмпсон. Поздоровавшись с Филипом и желая поразить его своей светскостью, которой он очень гордился, заведующий спросил, говорит ли Филип по-французски.
К его удивлению, Филип ответил утвердительно.
— Вы знаете и другие языки?
— Я говорю по-немецки.
— Вот как!
Я и сам езжу иногда в Париж.
Parlez-vous francais?[*105] Бывали у «Максима»?[*106]
Филипа поставили у лестницы в отделе готового дамского платья.
Работа его заключалась в том, чтобы показывать посетителям, как пройти в ту или другую секцию.
Их было великое множество — мистер Сэмпсон так и сыпал названиями.
Вдруг он заметил, что Филип хромает.
— Что у вас с ногой? — спросил он.
— Я хромой от рождения,— сказал Филип.— Но это не мешает мне свободно двигаться.
Заведующий поглядел на его ногу с сомнением — Филип догадался, что он не может понять, зачем управляющий нанял хромого администратора.
Филип знал, что тот просто не заметил его недостатка.
— Вряд ли вы все это запомните в один день.