«Дорогой Филип!
Если ты в ближайшее время возьмешь отпуск и захочешь ко мне приехать, я буду рад тебя видеть.
Зимой у меня очень обострился бронхит, и доктор Уигрэм не надеялся, что я выживу.
Но у меня очень крепкий организм, и я, слава богу, совсем поправился.
Любящий тебя Уильям Кэри».
Письмо рассердило Филипа.
Как представляет себе дядя: на что он живет?
Священник даже не дал себе труда об этом спросить.
Филип мог умереть с голоду — старику это было безразлично.
Но по дороге домой Филипа осенила неожиданная мысль. Он остановился под фонарем и перечитал письмо; почерк дяди уже не был таким твердым и деловым, как прежде, теперь он писал крупно, дрожащей рукой. Быть может, болезнь расшатала его здоровье больше, чем ему хотелось признаться, и в этой сухой записке звучала тайная тоска по единственному на свете близкому человеку.
Филип ответил, что сможет приехать в Блэкстебл на две недели в июле.
Приглашение пришло кстати — он не знал, как ему провести отпуск.
Ательни уезжали на сбор хмеля в сентябре, но тогда его не могли отпустить с работы: в сентябре готовились осенние модели.
Согласно правилам фирмы «Линн и Седли», каждый служащий должен был использовать положенный ему двухнедельный отпуск, хотел он этого или нет; если ему некуда было поехать, он мог ночевать в общежитии, но питания не получал.
У некоторых служащих поблизости от Лондона не было ни родных, ни знакомых, отпуск для них превращался в неприятную повинность — им приходилось тратить свое ничтожное жалованье на питание, не зная, куда девать свободное время, и не имея денег на расходы.
Филип не выезжал из Лондона уже два года, с тех пор как ездил с Милдред в Брайтон; он истосковался по свежему воздуху и по морской глади.
Он так страстно мечтал об этом весь май и июнь, что, когда наконец время отъезда пришло, он уже не чувствовал ничего, кроме душевной усталости.
В последний вечер, когда он докладывал заведующему об одной или двух работах, которые не успел закончить, мистер Сэмпсон вдруг спросил:
— Какое у вас жалованье?
— Шесть шиллингов.
— Пожалуй, этого для вас маловато.
Когда вы вернетесь, я позабочусь, чтобы вам повысили жалованье до двенадцати.
— Большое спасибо,— улыбнулся Филип.— Мне очень нужен новый костюм.
— Если вы будете усердно работать, а не бегать за девчонками, как иные прочие, я вас не оставлю.
Имейте в виду, Кэри, вам еще многому надо научиться, но вы подаете надежды, не скрою, подаете надежды. Я похлопочу, если вы заслужите, чтобы вам положили фунт в неделю.
Филип с тоской подумал о том, сколько еще ему придется этого ждать.
Два года?
Его поразило, как сильно изменился дядя.
Когда он видел его в последний раз, это был тучный, осанистый человек с чисто выбритым, круглым, чувственным лицом; но за последний год он сдал не на шутку: кожа его пожелтела, под глазами появились мешки, он сгорбился, одряхлел и перестал брить бороду.
Теперь он едва передвигал ноги.
— Сегодня я чувствую себя хуже, чем всегда,— сказал он, когда по приезде Филипа они остались вдвоем в столовой.— Я плохо переношу жару.
Расспрашивая дядю о приходских делах, Филип приглядывался к нему, думая, сколько он еще протянет: жаркое лето могло его доконать; руки его высохли и тряслись.
Для Филипа это был вопрос всего его будущего.
Если бы дядя умер летом, Филип смог бы вернуться в институт к началу зимней сессии; сердце его радостно забилось при одной мысли, что ему больше не придется возвращаться к «Линну и Седли».
За обедом священник понуро сидел в своем кресле; экономка, служившая у него со смерти жены, спросила:
— Вы не возражаете, сэр, если мясо нарежет мистер Филип?
Не желая признаваться в своем бессилии, старик собирался было взяться за это сам, но явно обрадовался предложению экономки.
— У тебя отличный аппетит,— заметил Филип.
— Да, не могу пожаловаться.
Но я похудел с тех пор, как ты меня видел.
И слава богу, что похудел,— мне вовсе не так уж хорошо быть полным.
Доктор Уигрэм считает, что мне полезно было похудеть.
После обеда экономка принесла лекарство.
— Покажите рецепт мистеру Филипу,— сказал священник.— Он ведь тоже доктор.
Пусть посмотрит, хорошее ли это лекарство.
Я уже говорил доктору Уигрэму, что теперь, когда ты учишься на врача, ему бы следовало делать мне скидку.
Просто ужас, сколько приходится ему платить.
Целых два месяца он посещал меня ежедневно, а берет он пять шиллингов за визит.
Правда, уйма денег?
Он и теперь приходит два раза в неделю.