У меня ведь нет опыта.
— Пусть радуется, что хоть вас заполучил,— уклончиво сказал секретарь.
Филип недолго раздумывал.
Ему нечего было делать ближайшие несколько недель, и он был рад возможности немножко подработать.
Эти деньги он отложит на поездку в Испанию, куда он обещал себе поехать после окончания ординатуры в больнице св. Луки, а если не устроится там, то в какой-нибудь другой больнице.
— Ладно.
Поеду.
— Но имейте в виду: ехать надо сегодня же.
Вас это устраивает?
В таком случае я немедленно пошлю телеграмму.
Филипу хотелось несколько дней отдохнуть, но Ательни он уже повидал накануне (он сразу же забежал к ним, чтобы поделиться своей радостью), и в общем отъезду ничто не препятствовало.
Багажа у него было немного.
Вечером, в начале восьмого, он сошел с поезда в Фарнли и взял извозчика до дома доктора Саута.
Это было приземистое оштукатуренное здание, увитое диким виноградом.
Его ввели в приемную.
За письменным столом сидел старик.
Он не встал и не заговорил с Филипом, а только молча уставился на него.
Филип растерялся.
— Вы, наверно, ждете меня,— сказал он.— Секретарь института при больнице святого Луки утром послал вам телеграмму.
— Я на полчаса задержал обед.
Хотите умыться?
— Хочу.
Чудаковатые манеры доктора Саута его рассмешили.
Старик встал, и Филип увидел, что это — худой человек среднего роста, с коротко остриженными седыми волосами и большим ртом; губы у него были до того плотно сжаты, что казалось, будто их совсем нет, щеки гладко выбриты; небольшие белые бакенбарды делали его лицо с тяжелым подбородком еще более квадратным.
На нем были коричневый шерстяной костюм и белый галстук.
Платье висело, словно с чужого плеча.
По внешности доктор напоминал почтенного фермера середины девятнадцатого века.
Он отворил дверь.
— Вот столовая,— показал он на дверь напротив.— Ваша спальня — первая дверь на верхней площадке.
Спускайтесь, как только будете готовы.
Во время обеда Филип заметил, что доктор Саут его разглядывает, но говорит мало и, по-видимому, не хочет, чтобы ассистент занимал его беседой.
— Когда вы получили диплом? — спросил он внезапно.
— Вчера.
— Вы учились в университете?
— Нет.
— В прошлом году мой помощник уехал в отпуск, и мне прислали одного из этих университетских голубчиков.
Я просил, чтобы этого больше не было.
Уж больно они капризные, эти господа хорошие.
Снова наступило молчание.
Обед был простой, но вкусный.
Филип сохранял солидный вид, но в душе не помнил себя от волнения.
Ему страшно льстило, что он приглашен как locum tenens; он чувствовал себя совсем взрослым; его ни с того ни с сего разбирал идиотский смех, и, чем больше важности он старался напустить на себя, тем больше ему хотелось ухмыльнуться.
Но доктор Саут снова прервал его мысли:
— Сколько вам лет?
— Около тридцати.
— Как же так вышло, что вы только что получили диплом?
— Я начал заниматься медициной, когда мне было двадцать три, но на два года прерывал учение.
— Почему?
— Не было денег.
Доктор Саут как-то странно на него взглянул, и за столом снова воцарилось молчание.