Он нашел Роза в комнате для занятий: ноги его были задраны на каминную полку, и он весело болтал с десятком приятелей, рассевшихся как попало.
Роз шумно поздоровался с Филипом, но у того вытянулось лицо: ему стало ясно, что Роз совсем забыл об условленной встрече.
— Послушай, отчего ты так поздно? — спросил Роз.— Я уже боялся, что ты никогда не приедешь.
— Ведь ты же был на станции в половине пятого,— сказал Филипу один из мальчиков.— Я тебя видел, когда приехал.
Филип слегка покраснел.
Ему не хотелось, чтобы Роз узнал, какого он свалял дурака, дожидаясь его на вокзале.
— Мне надо было подождать одну нашу знакомую,— тут же выдумал он.— Меня попросили ее проводить.
Но он немножко надулся, сидел молча и односложно отвечал, когда к нему обращались.
В душе он решил объясниться с Розом, как только они останутся одни.
Но, когда гости разошлись, Роз сразу же подошел к нему и присел на ручку его кресла.
— Послушай, вот здорово, что мы и в этом триместре будем заниматься в одной комнате,— сказал Роз.— Правда, хорошо?
Казалось, он неподдельно рад их встрече, и досада Филипа улетучилась.
Они принялись горячо обсуждать тысячу занимавших их предметов, словно расстались пять минут назад.
ГЛАВА 19
Поначалу Филип был слишком благодарен Розу за его дружбу, чтобы предъявлять к нему какие-нибудь требования.
Он был всем доволен и радовался жизни.
Но вскоре его начали возмущать приятельские отношения Роза со всеми без разбору: он не хотел делить его дружбу ни с кем и стал считать своим законным правом то, что раньше принимал как дар.
Он ревниво следил за Розом и его приятелями и, хотя понимал, как это глупо, делал ему порой язвительные замечания.
Если Роз, дурачась, проводил часок в другой комнате, Филип встречал его с надутым видом и дулся весь день, еще пуще страдая оттого, что Роз либо не замечал его дурного настроения, либо намеренно не обращал на это внимания.
Нередко Филип, сознавая собственную глупость, нарочно затевал ссору, и они не разговаривали друг с другом целыми днями.
Но Филип не мог долго сердиться на друга и, даже будучи уверен, что прав, смиренно просил у него прощения.
После этого они опять на неделю становились такими друзьями, что водой не разольешь.
Но безоблачное счастье было уже позади, и Филип видел, что Роз часто гуляет с ним лишь по старой привычке или не желая его сердить; у них уже не находилось так много тем для разговоров, как прежде, и Роз все чаще скучал.
Филип чувствовал, что друга стала раздражать его хромота.
К концу триместра несколько мальчиков заболело скарлатиной, поднялись разговоры о том, чтобы распустить школу во избежание эпидемии, но больных изолировали, а новых случаев не было; решили, что вспышку удалось погасить.
Одним из тех, кто заболел, был Филип.
Пасхальные каникулы он провел в больнице, а в начале лета его отправили домой подышать свежим воздухом.
Несмотря на заверения врачей, что мальчик больше не заразен, священник встретил его недоверчиво: он считал, что доктор поступил весьма неделикатно, послав племянника поправляться к родным, и впустил его в дом только потому, что мальчику некуда было деваться.
Филип вернулся в школу в середине триместра.
Он позабыл о ссорах с Розом и помнил только, что это его закадычный друг.
Он знал, что вел себя глупо, и впредь решил быть умнее.
Пока он болел, Роз присылал ему записочки, которые неизменно заканчивались словами:
«Возвращайся скорее».
Филип думал, что Роз ждет его возвращения с таким же нетерпением, с каким сам он ждал встречи с Розом.
Выяснилось, что смерть от скарлатины одного из шестиклассников вызвала перемещения из одной комнаты для занятий в другую, и Филип уже не попал в одну комнату с Розом.
Для него это было жестоким разочарованием.
Все же тотчас по приезде Филип ураганом ворвался к своему другу.
Тот сидел за столом — он готовил уроки с мальчиком по фамилии Хантер — и сердито огрызнулся на вошедшего:
— Кого там черт несет?
— Увидев Филипа, он сказал: — А, это ты...
Филип остановился в смущении.
— Я хотел узнать, как ты поживаешь.
— Мы сейчас занимаемся.
В разговор вмешался Хантер:
— Когда ты вернулся?
— Пять минут назад.
Они сидели и глядели на него, всем своим видом показывая, что он им мешает.
И с явным нетерпением ждали его ухода.
Кровь бросилась в лицо Филипу.
— Я пойду,— сказал он Розу.— Загляни ко мне, когда освободишься.