На часовой цепочке он носил золотой крестик.
— Ну, Филип, ты теперь будешь жить со мной,— сказал мистер Кэри.— Ты рад?
Два года назад, когда Филип перенес оспу, его послали в деревню погостить к дяде-священнику, но в памяти у него сохранились только чердак и большой сад; дядю и тетю он не запомнил.
— Да.
— Мы теперь с тетей Луизой будем тебе вместо отца и матери.
Губы у мальчика задрожали, он покраснел, но ничего не ответил.
— Твоя дорогая мама оставила тебя на мое попечение.
Мистеру Кэри нелегко было разговаривать с детьми.
Когда пришла весть, что жена его брата при смерти, он тут же отправился в Лондон, но по дороге только и думал о том, какую возьмет на себя обузу, если будет вынужден заботиться о племяннике.
Ему было далеко за пятьдесят, с женой они прожили тридцать лет, но детей у них не было; мысль о появлении в доме мальчишки, который мог оказаться сорванцом, его совсем не радовала.
Да и жена брата никогда ему особенно не нравилась.
— Я отвезу тебя завтра же в Блэкстебл,— сказал он.
— И Эмму тоже?
Ребенок положил свою ручонку в руку няни, и Эмма ее сжала.
— Боюсь, что Эмме придется с нами расстаться,— сказал мистер Кэри.
— А я хочу, чтобы Эмма поехала со мной.
Филип заплакал, и няня тоже не смогла удержаться от слез.
Мистер Кэри беспомощно глядел на них обоих.
— Попрошу вас оставить нас с Филипом на минутку одних.
— Пожалуйста, сэр.
Филип цеплялся за нее, но она ласково отвела его руки.
Мистер Кэри посадил мальчика на колени и обнял.
— Не плачь,— сказал он.— Ты уже большой — стыдно, чтобы за тобой ходила няня.
Скоро все равно придется отправить тебя в школу.
— А я хочу, чтобы Эмма поехала со мной! — твердил ребенок.
— Это стоит много денег.
А твой отец оставил очень мало.
Не знаю, куда все девалось.
Тебе придется считать каждое пенни.
Накануне мистер Кэри сходил к поверенному, который вел все дела их семьи.
Отец Филипа был хирургом с хорошей практикой, и его работа в клинике, казалось, должна была дать ему обеспеченное положение. Но после его скоропостижной смерти от заражения крови, к всеобщему удивлению, выяснилось, что он не оставил вдове ничего, кроме страховой премии и дома на Брутен-стрит.
Умер он полгода назад, и миссис Кэри, слабая здоровьем и беременная, совсем потеряла голову, сдала дом за первую предложенную ей цену.
Свою мебель она отправила на склад, а для того чтобы не терпеть во время беременности неудобств, сняла на год целый меблированный дом, платя за него, по мнению священника, бешеные деньги.
Правда, она никогда не умела экономить и была не способна сократить расходы в соответствии со своим новым положением.
То немногое, что ей оставил муж, она растратила, и теперь, когда все издержки будут покрыты, на содержание мальчика до его совершеннолетия останется не больше двух тысяч фунтов.
Но все это трудно было объяснить Филипу, и он продолжал горько рыдать.
— Пойди лучше к Эмме,— сказал мистер Кэри, понимая, что няне будет легче утешить ребенка.
Филип молча слез с дядиных колен, но мистер Кэри его удержал.
— Нам надо завтра ехать, в субботу я должен приготовиться к воскресной проповеди. Скажи Эмме, чтобы она сегодня же собрала твои вещи.
Можешь взять все свои игрушки.
И, если хочешь, выбери по какой-нибудь вещице на память об отце и матери.
Все остальное будет продано.
Мальчик выскользнул из комнаты.
Мистер Кэри не привык трудиться: он вернулся к своим эпистолярным занятиям с явным неудовольствием.
Сбоку на столе лежала пачка счетов, которые очень его злили.
Один из них казался ему особенно возмутительным.
Сразу же после смерти миссис Кэри Эмма заказала в цветочном магазине целый лес белых цветов, чтобы украсить комнату усопшей.
Какая пустая трата денег!
Эмма слишком много себе позволяла.
Даже если бы в этом не было необходимости, он все равно бы ее уволил.