— Разумеется, я ничего не скажу.
— Если она останется, я не буду с ней разговаривать,— заявила Анна.
Фрейлейн Цецилия вовремя пришла ужинать, но щеки ее были румянее обычного, а лицо выражало упрямство; герр Сун, однако, долго не показывался, и Филип уже решил, что он струсил.
Наконец он пришел и, широко улыбаясь, извинился за опоздание.
Как всегда, он заставил фрау профессоршу выпить бокал своего мозельского; он предложил вина и фрейлейн Фёрстер.
Было жарко: печь топилась целый день, а окна открывали редко.
Эмиль двигался по комнате, как медведь, но ухитрялся прислуживать быстро и аккуратно.
Три старые дамы сидели молча, всем своим видом выражая осуждение; фрау профессорша еще не успела прийти в себя, супруг ее был молчалив и озабочен.
Беседа не клеилась.
Знакомые лица показались сегодня Филипу какими-то зловещими, все словно преобразились при свете двух висячих ламп; на душе у него была тревога.
Встретившись взглядом с Цецилией, он прочел в ее глазах ненависть и вызов.
Духота становилась невыносимой.
Казалось, что плотская страсть этой пары волнует всех присутствующих, что самый воздух дышит похотью Востока, благовонными курениями, тайными пороками.
Филип ощущал, как кровь пульсирует у него в висках.
Он не мог понять охватившего его чувства: в нем было что-то томящее, но в то же время отталкивающее и страшное.
Так продолжалось несколько дней.
Атмосфера была отравлена противоестественной страстью, нервы у всех были напряжены до предела.
Один только герр Сун оставался невозмутимым; он так же улыбался и был таким же вежливым, как всегда; трудно было сказать, что означало его поведение: торжество более высокой цивилизации или презрение Востока к побежденному Западу.
Цецилия вела себя дерзко.
В конце концов даже фрау профессорша не смогла этого дольше вынести.
Профессор Эрлин с грубой прямотой объяснил ей возможные последствия этой связи, протекавшей у всех на глазах; фрау профессорша пришла в ужас: она увидела, что неминуемый скандал погубит ее доброе имя и репутацию пансиона.
Ослепленная погоней за наживой, она почему-то никогда не задумывалась над такой возможностью; теперь она совсем потеряла голову от страха, и ее с трудом удержали от того, чтобы она тут же не выбросила девушку на улицу.
Только благодаря здравому смыслу Анны удалось предотвратить открытый скандал; было написано осторожное письмо берлинскому дядюшке: ему предлагали взять Цецилию к себе.
Но, решившись расстаться с двумя жильцами, фрау профессорша не смогла устоять перед искушением дать волю своему бешенству, которое она так долго сдерживала.
Теперь-то она могла выложить Цецилии все, что у нее накипело.
— Я написала твоему дяде, Цецилия, чтобы он тебя забрал,— сказала она.— Я больше не могу держать тебя у себя в доме.
Ее маленькие круглые глаза засверкали, когда она заметила, как побледнела девушка.
— Стыда у тебя нет.
Бесстыдница,— сказала она и стала осыпать девушку ругательствами.
— Что вы написали дяде Генриху? — спросила та, сразу же потеряв всю свою невозмутимость.
— Ну, знаешь, об этом он скажет тебе сам.
Завтра я жду от него ответа.
На следующий день она объявила Цецилии за ужином, чтобы унизить ее перед всеми:
— Я получила от твоего дяди письмо.
Ты сегодня же уложишь вещи, и наутро мы посадим тебя в поезд.
Дядя встретит тебя в Берлине на Центральном вокзале.
— Хорошо.
Герр Сун улыбался госпоже профессорше, глядя ей прямо в глаза, и, невзирая на ее протесты, налил ей бокал вина.
Фрау профессорша ела в тот вечер с завидным аппетитом.
Но ее торжество было преждевременным.
Ложась спать, она позвала слугу.
— Эмиль, если сундук фрейлейн Цецилии уложен, ты сейчас же снесешь его вниз.
Носильщик придет за ним перед завтраком.
Слуга ушел, но сразу же вернулся.
— Фрейлейн Цецилии нет в комнате и ее чемодана тоже.
Фрау профессорша с воплем кинулась в комнату девушки: на полу стоял запертый и стянутый ремнями сундук, но чемодан исчез; исчезли также пальто и шляпа фрейлейн Цецилии.
На туалете было пусто.
Тяжело дыша, фрау профессорша бросилась вниз, в комнаты китайца; лет двадцать ей не доводилось бегать так проворно; Эмиль кричал ей вдогонку, чтобы она поостереглась и не свалилась с лестницы.
Она ворвалась к герру Суну без стука.
Комнаты были пусты. Вещей его тоже не было, и раскрытая дверь в сад позволяла догадаться, как их вынесли.