— Какие глупости! — воскликнул он.— Я уверен, что вы спали как убитая.
— А что скажет ваш дядя, если узнает?
— Зачем ему знать?
Он наклонился к ней, и сердце его забилось.
— Почему вам хочется меня поцеловать?
Он знал, что ему следует ответить:
«Потому, что я вас люблю».
Но он не мог из себя этого выдавить.
— А как вы думаете? — спросил он уклончиво.
Глаза у нее улыбались, и она дотронулась пальцами до его лица.
— Какая у вас нежная кожа,— прошептала она.
— Что вы, мне давно пора бриться,— ответил он.
Романтические объяснения давались ему с удивительным трудом.
Он обнаружил, что молчание помогает ему больше слов.
Глаза у него умели выражать многое.
Мисс Уилкинсон вздохнула.
— А я вам хоть немножко нравлюсь?
— Ужасно нравитесь.
Когда он снова сделал попытку ее поцеловать, она больше не сопротивлялась.
Он прикидывался куда более влюбленным, чем был на самом деле, и ему удалось разыграть роль, на его взгляд, вполне успешно.
— Я вас начинаю бояться,— сказала мисс Уилкинсон.
— Вы пойдете гулять после ужина, да? — упрашивал он.
— Если вы пообещаете вести себя как следует.
— Я пообещаю вам все, что хотите.
Он зажигался от огня, который сам же в себе раздувал; за вечерним чаем веселье било в нем через край.
Мисс Уилкинсон поглядывала на него с беспокойством.
— Пожалуйста, не смотрите на меня такими сияющими глазами,— сказала она ему позже.— Что подумает ваша тетушка?
— А мне все равно, что она подумает.
Мисс Уилкинсон тихонько рассмеялась от удовольствия.
Сразу же после ужина он попросил ее:
— Я пойду выкурить папироску, составьте мне компанию.
— Да не мучай ты мисс Уилкинсон,— сказала миссис Кэри.— Не забудь, что она старше тебя, ей надо отдохнуть.
— Что вы, я с удовольствием пройдусь,— ледяным тоном отозвалась мисс Уилкинсон.
— После обеда гуляй, после ужина отдыхай,— назидательно произнес священник.
— Тетушка ваша очень мила, но иногда она действует мне на нервы,— сказала мисс Уилкинсон, как только они перешагнули через порог.
Филип тут же бросил зажженную папиросу и обнял ее.
Она попыталась его отстранить.
— Вы же обещали вести себя как следует.
— Неужели вы думали, что я сдержу такое обещание?
— Не так близко от дома.
Вдруг кто-нибудь выйдет.
Он повел ее на огород, где никто не мог появиться в этот час, и тут мисс Уилкинсон уже не испугалась уховерток.
Он целовал ее с жаром.
Его всегда удивляло, почему она совсем не нравилась ему по утрам и не слишком нравилась днем, но зато вечером его волновало малейшее прикосновение ее руки.
Он произносил слова, которые ему и в голову бы не пришли при свете солнца: он сам прислушивался к ним с удивлением и не без удовольствия.
— Оказывается, вы мастер ухаживать за дамами,— сказала она.
Он и сам так думал.
— Ах, если бы я мог выразить все, что у меня на сердце,— страстно прошептал он.
Все шло превосходно.
Это была самая увлекательная игра, какую он знал, и прелесть ее заключалась в том, что он говорил почти искренне.