Искренне преданный Вам
Альберт Никсон».
Письмо показали священнику, но, прочтя его, он заупрямился еще больше.
Он не возражал, чтобы племянник избрал себе какую-нибудь другую профессию — он даже предложил ему пойти по стопам отца и заняться медициной,— но ничто не заставит его дать Филипу деньги, если он поедет в Париж.
— Все это бредни себялюбца и человека распущенного,— сказал он.
— Любопытно, что себялюбие ты видишь только в других,— колко отпарировал Филип.
В это время пришел ответ от Хейуорда, который сообщал ему адрес отеля, где Филип сможет получить комнату за тридцать франков в месяц, и прилагал рекомендательное письмо к massiere[*41] одной из художественных школ.
Филип прочел письмо тете Луизе и сказал ей, что собирается ехать первого сентября.
— Но у тебя же нет денег,— возразила она.
— Я сегодня же поеду в Теркенбери и продам отцовские золотые вещи.
Он получил в наследство от отца золотые часы с цепочкой, два-три кольца, запонки и две булавки для галстука.
Одна из них была жемчужной и стоила, надо думать, довольно дорого.
— Одно дело — купить вещь, а другое — ее продать,— сказала тетя Луиза.
Филип улыбнулся, потому что это было любимое изречение его дядюшки.
— Знаю, но на самый худой конец я получу за все фунтов сто и проживу на эти деньги, пока мне не исполнится двадцать один год.
Миссис Кэри ничего не ответила. Она поднялась к себе в комнату, надела черную шляпку и отправилась в банк.
Через час она вернулась.
Подойдя к Филипу, который читал в гостиной, она вручила ему конверт.
— Что это? — спросил он.
— Маленький подарок,— ответила она со смущенной улыбкой.
Он вскрыл конверт и обнаружил там одиннадцать кредитных билетов по пяти фунтов и бумажный мешочек, набитый золотыми.
— Меня ужасно огорчает, что тебе придется продать драгоценности отца.
Это мои деньги, они лежали в банке.
Тут почти сто фунтов.
Филип покраснел, и на глазах у него почему-то навернулись слезы.
— Дорогая ты моя, разве я могу их взять?
Огромное тебе спасибо, но совесть мне этого не позволит.
Когда миссис Кэри выходила замуж, у нее было триста фунтов; деньги эти она тратила очень бережливо, на всякие непредвиденные нужды: неотложную помощь бедным и подарки к рождеству и дню рождения мужу и Филипу.
Годы шли, и ее маленький капитал, к сожалению, таял, но по-прежнему служил священнику поводом для шуток.
Он звал жену богачкой и постоянно поддразнивал ее тем, что она копит деньги «про черный день».
— Ну, пожалуйста, мальчик, возьми их.
Мне ужасно обидно, что я была такой мотовкой и у меня так мало осталось.
Но я буду просто счастлива, если тебе они пригодятся.
— Но ведь тебе они самой понадобятся,— сказал Филип.
— Нет, наверно, уже не понадобятся.
Я их берегла, боясь, что дядя умрет прежде меня.
Мне казалось, что надо иметь про запас хоть немножко денег, если они мне вдруг будут нужны, но мне почему-то кажется, что я долго не проживу.
— Что ты, дорогая, как можно так говорить!
Ну конечно же, ты никогда не умрешь.
Разве я смогу без тебя?
— Да нет, теперь уж мне не страшно умереть.— Голос ее дрогнул, и она прикрыла рукой глаза, но тут же их вытерла и постаралась улыбнуться.— Сначала я молила бога, чтобы он не взял меня к себе первую,— я так боялась, что Уильям останется один и будет горевать, но теперь я знаю, что для него это не будет такой утратой, как было бы для меня.
Ему куда больше хочется жить, чем мне, я не была ему женой, какая ему нужна, и думаю, что, если со мной что-нибудь случится, он женится опять.
Поэтому мне и хочется умереть первой.
Ты не считаешь меня эгоисткой, а, мальчик?
Но я ведь все равно не перенесу, если он умрет.
Филип поцеловал ее худую, морщинистую щеку.
Он не понимал, почему ему мучительно стыдно при виде такой самозабвенной любви.
Как можно было отдать сердце равнодушному человеку, эгоисту, себялюбцу? Чутьем он угадывал, что она знает, как безразличен к ней муж, как он черств. Знает и все равно его любит, преданно и смиренно.
— Ты возьмешь эти деньги, да, мальчик? — спросила она, нежно поглаживая его руку.— Я знаю, ты можешь без них обойтись, но не лишай меня этой маленькой радости.
Мне всегда так хотелось что-нибудь для тебя сделать.