— Если хотите, я свожу вас к «Гравье»,— предложил Клаттон.
Филип поблагодарил и собрался идти с ним.
У выхода миссис Оттер осведомилась, как его дела.
— Фанни Прайс вам помогла? — спросила она.— Я посадила вас рядом, понимая, что она может быть полезна — если, конечно, захочет.
Она очень неприятная, желчная девица и совсем не умеет рисовать, но знает здешние порядки и может помочь новичку, если на нее найдет такой стих.
На улице Клаттон сказал Филипу:
— Вы покорили сердце Фанни Прайс.
Берегитесь!
Филип засмеялся.
Он еще не встречал человека, сердце которого ему меньше хотелось бы покорить.
Они подошли к дешевенькому ресторанчику, который посещали многие ученики их школы, и сели. За столиком уже обедали трое или четверо молодых людей.
Им подали яйцо, мясо, сыр и маленькую бутылку вина, и все это стоило один франк.
За кофе платили отдельно.
Столики были расставлены прямо на тротуаре, и мимо них по бульвару, без отдыха звеня, сновали маленькие желтые трамваи.
— Кстати, как вас зовут? — спросил Клаттон, усаживаясь.
— Кэри.
— Разрешите, господа, представить вам моего старого, верного друга по фамилии Кэри,— произнес Клаттон.— Мистер Фланаган, мистер Лоусон.
Посмеявшись, молодые люди продолжали свой разговор.
Болтали о тысяче разных вещей и все разом.
Никто не обращал никакого внимания на собеседников.
Рассказывали о том, где побывали летом, о своих мастерских, о различных школах, называли незнакомые Филипу имена: Моне, Мане, Ренуар, Писарро, Дега.
Филип слушал затаив дыхание, и, хотя все это было ему еще чуждо, сердце его замирало от восторга.
Время летело.
Клаттон встал из-за стола и сказал Филипу:
— Если вам захочется, приходите сюда вечером: я, наверно, буду.
Для того чтобы обзавестись катаром желудка, лучше места не найдешь. Но зато не найдешь и дешевле во всем Латинском квартале.
ГЛАВА 41
Филип прошелся по бульвару Монпарнас.
Этот Париж был совсем не похож на тот, что он видел весной, когда приезжал проверять счета отеля «Сент-Джордж»,— о том периоде жизни он не мог теперь думать без дрожи.
Все здесь скорее напоминало провинцию, дышало каким-то привольем, простотой, нагретый солнцем простор навевал мечтательное настроение.
Стройные подстриженные деревья, яркая белизна стен, широкая улица ласкали глаз, и Филип чувствовал себя здесь совсем как дома.
Он брел по тротуару, разглядывая прохожих; казалось, что и в самом простом рабочем в широких штанах, подпоясанных красным кушаком, и в щуплых солдатиках, одетых в поношенные, но изящные мундиры, есть какая-то удивительная элегантность.
Дойдя до авеню д'Обсерватуар, он даже вздохнул от удовольствия, поглядев на открывшуюся перед ним величественную и все же полную грации панораму.
Он вошел в Люксембургский сад; на дорожках играли дети и парочками прогуливались няньки с длинными лентами на чепцах, мимо шли деловые люди с портфелями под мышкой и какие-то странно одетые юноши.
Пейзаж был строгий, изысканный, природа причесана и одета, но с таким вкусом, что рядом с ней непричесанная и неодетая природа показалась бы просто варварством.
Филип был очарован.
Его волновало, что вот он стоит на месте, о котором столько читал,— земля эта была для него священна; он чувствовал такое же благоговение, какое испытывает старый знаток античности, глядя впервые на ласковую долину Спарты.
Гуляя, он увидел мисс Прайс, одиноко сидевшую на скамейке.
Он поколебался, подойти ли к ней,— ему в эту минуту ни с кем не хотелось разговаривать, к тому же ее нескладная внешность не гармонировала с той прелестью, которая была разлита вокруг,— но он чутьем угадал, что она болезненно обидчива, и, так как она его явно заметила, решил, что будет невежливо пройти мимо.
— Что вы здесь делаете? — спросила она, когда он к ней подошел.
— Радуюсь жизни.
А вы?
— А я каждый день прихожу сюда от четырех до пяти.
Мне кажется, что вредно работать весь день без перерыва.
— Можно присесть с вами рядом?
— Если хотите.
— Не скажу, чтобы вы были очень любезны,— засмеялся он.
— А я не мастерица говорить любезности.
Филип был слегка обескуражен и молча закурил сигарету.
— Говорил вам Клаттон что-нибудь насчет моих работ? — спросила она вдруг.